Читаем Пустой стул полностью

— Гаррет — сложный ребенок. Его никто не понимает. Наверное, я была ему ближе, чем Хэл. Не знаю, вернется ли он, но если вернется, быть беде. Гаррет без угрызений совести делает людям больно. В свое время мальчишки в школе постоянно влезали в его шкафчик, оставляли там похабные записки, грязное нижнее белье и все такое. Ничего серьезного, так, глупые шутки. Но Гаррет установил в шкафчике коробку, которая распахивалась, если открыть дверцу не так, как нужно. Посадил в коробку паука. Когда мальчишки опять залезли к нему в шкафчик, паук укусил одного из них в лицо. Бедняга едва не ослеп. Да, я боюсь, что он вернется.

Женщины остановились перед дверью. На ней висела написанная от руки табличка: «Опасно! Не входить». Под ней к дереву был приколот кнопкой неумелый рисунок шершня.

Кондиционера в коридоре не было, и Сакс поймала себя на том, что у нее вспотели ладони. Она вытерла их о джинсы.

Достав рацию, полученную в канцелярии шерифа, Амелия надела наушники и нашла частоту, указанную ей Стивом Фарром. Связь была ужасной.

— Райм?

— Слушаю, Сакс. Я заждался тебя. Где ты застряла?

Амелии не хотелось объяснять криминалисту, что она потратила несколько минут, пытаясь лучше разобраться в психологии Гаррета Хэнлона. Она ограничилась тем, что ответила:

— Мы не сразу сюда попали.

— Итак, что у нас есть? — нетерпеливо спросил Райм.

— Я как раз собиралась войти.

Жестом попросив Маргарет удалиться в гостиную, Сакс ударом ноги выбила замок и, отскочив назад, вжалась спиной в стену. Из полумрака комнаты не доносилось ни звука.

На ней насчитали сто тридцать семь укусов…

Отлично. Достать пистолет. И пошла вперед, вперед!

Амелия рывком проникла в комнату.

— Господи Иисусе!

Она припала на колено, чтобы представлять собой не такую удобную мишень, и выставила вперед пистолет. Палец на спусковом крючке напрягся. Пистолет, неподвижный словно скала, держал под прицелом человеческую фигуру, застывшую напротив.

— Сакс? — послышался голос Райма. — В чем дело?

— Минутку, — прошептала Амелия, зажигая свет.

Ее пистолет был направлен на огромный плакат фантастического монстра из фильма «Чужой».

Левой рукой Сакс распахнула дверцу шкафа. Пусто.

— Все в порядке, Райм. Однако должна сказать, мне не слишком по душе, как этот парень оформил свою комнату.

Только теперь ей в нос ударило зловоние. Запах грязной одежды, немытого человеческого тела. И что-то еще…

— Фу! — передернулась она.

— Сакс? В чем дело? — нетерпеливо повторил Райм.

— Ну и воняет здесь!

— Хорошо. Ты знаешь мое правило.

— Первым делом обязательно обнюхать место преступления. Хотя в данном случае я от этого не в восторге.

— Я собиралась убрать здесь, — появилась у нее за спиной миссис Бэббедж. — Мне следовало бы заняться этим перед вашим приходом. Но я очень испугалась. К тому же, от запаха скунса очень трудно избавиться. Надо отмывать вещи томатным соком, а Хэл считает это пустой тратой денег.

Ну, конечно, вот в чем дело! Пересиливая зловоние грязной одежды, в комнате господствовал похожий на вонь горелой резины мускусный запах скунса.

Приемная мать Гаррета, в отчаянии всплеснув руками, словно собираясь расплакаться, прошептала:

— Он придет в ярость, узнав, что вы взломали дверь.

— Мне нужно будет некоторое время побыть здесь одной, — предупредила Амелия, выпроваживая женщину из комнаты и закрывая за ней дверь.

— Сакс, время идет, — послышался недовольный голос Райма.

— Я все понимаю.

Сакс огляделась вокруг, и ее захлестнула волна отвращения при виде серого запятнанного постельного белья, кучи грязной одежды, тарелок, слипшихся друг с другом от остатков еды, целлофановых пакетиков с крошками от картофельных и кукурузных чипсов. Ей было противно здесь находиться. Она поймала себя на том, что непроизвольно подняла руку и чешет голову. Сакс остановилась, потом еще почесалась, недоумевая, чем она так разгневана. Возможно, тем, что эта неряшливость свидетельствовала только об одном: приемным родителям Гаррета в действительности было на него наплевать, и это внесло свою лепту в то, что он стал убийцей и насильником.

Быстро окинув взглядом комнату, Сакс обратила внимание на десятки грязных отпечатков рук и ног на подоконнике. Судя по всему, мальчишка пользовался окном чаще, чем дверью. Интересно, принято ли в семье Бэббеджей запирать детей на ночь?

Повернувшись к стене напротив кровати, Сакс прищурилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Райм, мы имеем дело с коллекционером.

Вдоль стены стояло с десяток больших стеклянных банок: импровизированных террариумов, заполненных сбившимися в кучу колониями насекомых. На дне каждой банки блестела лужица воды. На банках были приклеены бирки, надписанные детским почерком: «Водяной клоп», «Паук-ныряльщик»… На столе рядом с банками лежала лупа с отколотым краем, а перед столом стояло старое конторское кресло, по-видимому, притащенное Гарретом со свалки.

— Я поняла, почему мальчишку прозвали «Насекомым».