— На месте преступления не было обнаружено никаких костей, — медленно произнес Райм. — По крайней мере, о них не упоминается в отчете о его осмотре.

— Нет, нет, — затрясла головой девушка. — Они не могли пропасть!

— Что это за кости?

— Я обнаружила останки первопоселенцев Исчезнувшей Колонии с острова Роанок. Конца шестнадцатого века.

Представления об истории, имевшиеся у Райма, ограничивались Нью-Йорком.

— Должен признаться, я в этом не слишком разбираюсь.

Впрочем, когда Мери-Бет рассказала ему про поселение на Роаноке и о внезапном исчезновении его жителей, Райм кивнул.

— Что-то такое помню по школе. Почему вы решили, что это их останки?

— Кости старые, сильно разложившиеся. И это совсем не погребальное место индейцев или не кладбище времен колониального владычества. Останки были просто зарыты в землю. Так обычно поступали индейцы с трупами врагов. Вот… — она раскрыла рюкзачок. — До появления Гаррета я уже успела кое-что сложить в рюкзак.

Развернув затертую бумагу, девушка показала почерневшие полусгнившие кости. Райм хорошо узнал лучевую кость, часть лопатки, тазовую кость и несколько дюймов от берцовой кости.

— Там их было еще не меньше десяти, — взволнованно произнесла Мери-Бет. — Это одна из крупнейших археологических находок в истории США! Они бесценны. Я должна их найти.

Райм пристально смотрел на лучевую кость. Наконец он оторвал взгляд.

— Ты не могла бы сходить в управление полиции? Попроси Люси Керр зайти ко мне на минутку.

— Это насчет костей?

— Возможно.

* * *

«Пока ты движешься, ты неуязвим».

Это было любимое выражение отца Амелии Сакс. Оно имело много значений. Но в первую очередь это было философское кредо отца и дочери. Оба любили быстрые машины, любили работу уличного полицейского, боялись замкнутого пространства и жизни, ведущей в никуда.

Но теперь Сакс попалась. Всерьез и надолго.

Вся ее жизнь — наполненная дорогими спортивными машинами, работой в полиции, любовью к Линкольну Райму, мечтами о детях, — разбита.

Сакс, помещенная в камеру предварительного содержания, очень мучилась. Полицейские, приносившие ей еду, лишь молча бросали на нее взгляды, полные ненависти. Райм вызвал из Нью-Йорка лучшего адвоката, но Сакс, проработавшая столько лет в полиции, разбиралась в уголовном праве не хуже большинства профессиональных юристов. Она понимала, что какой бы торг не шел между адвокатом из Манхэттена и окружным прокурором Пакенока, ее жизнь закончена. Сердце Сакс онемело, словно тело Линкольна Райма.

На полу какое-то насекомое прилежно путешествовало от одной стены к другой. Какова его цель? Поесть, спариться, найти убежище?

Если бы все люди на земле вдруг исчезли в один день, наш мир прекрасно бы обошелся без нас. Но вот если исчезнут все насекомые, с жизнью на Земле будет быстро покончено — ну, в пределах одного поколения. Сначала умрут растения, потом животные, и наша планета снова превратится в огромную каменную глыбу.

Дверь в камеру распахнулась. На пороге стоял полицейский, не знакомый Сакс.

— Вам звонок.

Надев на нее наручники, он провел ее к небольшому столику, на котором стоял телефонный аппарат. Должно быть, это ее мать. Райм собирался позвонить ей и сообщить о случившемся. Или лучшая подруга Эми из Нью-Йорка.

Однако когда Сакс, позвякивая наручниками, взяла трубку, она услышала голос Линкольна Райма.

— Как там у тебя, Сакс? Прохладно?

— Ничего, — пробормотала она.

— Адвокат прилетает сегодня вечером. Он мастер своего дела. Уже двадцать лет занимается уголовными делами. Однажды он вытащил подозреваемого в ограблении, дело против которого строил я сам. Понимаешь, для этого надо знать, что к чему.

— Райм, оставь. Это все пустое. Я чужак, выпустивший из тюрьмы убийцу и убивший здешнего полицейского. Более безнадежного дела быть не может.

— Поговорим о твоем деле позже. Я хотел кое о чем тебя спросить. Ты провела с Гарретом два дня. Вы с ним о чем-нибудь говорили?

— Естественно.

— О чем?

— Трудно сказать. О насекомых. О лесе, болотах. — «Зачем это ему нужно?» — Точно не помню.

— Мне нужно, чтобы ты вспомнила. Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что он говорил.

— Райм, зачем тебе все это?

— Ну же, Сакс! Порадуй старого калеку, хорошо?

Глава 40

Линкольн Райм, сидя один в лаборатории, разглядывал списки улик.

Салфетка со следами крови.

Известняковая пыль.

Нитраты.

Фосфаты.

Аммиак.

Стиральный порошок.

Камфен.