Читаем Пустой мир 2. Война за престол (СИ) полностью

Сразу после приземления приходилось вступать в бой, десантники открывали огонь и сами попадали под обстрел, вынужденные выводить личные дефлекторные щиты на максимальный уровень мощности, расходуя запасы энергии батарей фактически за несколько минут, но выигрывая себе время, чтобы укрыться от огня противника. Гористарские гвардейцы вели беглый огонь по всем подряд, и кто еще находился в полете, и кто уже приземлился, но из-за еще висящих в воздухе транспортников и непрерывного огня их роторных орудий, разбивали строй и рассыпались по укрытиям. Так выигрывалось время тристанцам для перегруппировки и броска вперед, сокращая расстояние с противником до минимума. Последние выстрелы прошли в упор, успев забрать еще несколько жизней с каждой из сторон, и в следующий миг две стальные войны схлестнулись.

Гористарские модели гвардейских боевых костюмов были несколько легче и мобильнее, имея меньше встроенного вооружения, но быстрее двигающиеся и меньшие по габаритам, в то время как тристанские модели тяжелее бронированы и имели более мощные дефлекторные щиты, и все же медлительнее и не столь подвижные. Их удары напоминали удары молотов, но попасть им было гораздо сложнее, чем гористарским гвардейцам по своим противникам.

Эдвард был в первых рядах, силовым клинком прорубая себе дорогу в поисках гористарского барона. Модернизированные системы поиска сканировали поле боя в попытках обнаружить выделяющиеся и нестандартные модели боевых костюмов. Барон был уверен, что Михаэль вряд ли будет использовать стандартные системы, но все же тот сам его нашел, бросив вызов.

- Это наш бой! – Михаэль крикнул ему, пересиливая общих грохот и дребезг рукопашной схватки боевых костюмов, режущих и рвущих друг друга на части. В усиленной штурмовой броне, он почти на голову возвышался над остальными своими солдатами, вытянув в его сторону длинный и прямой палаш, ярко сияющий перегруженным силовым полем.

- Только наш! – подтвердил тристанский барон, тоже перегружая свой силовой клинок. Древнее и, по легендам, не раз заговоренное и освещенное оружие тоже ярко запылало силовым полем, сейчас напрямую подключенное к энергетическим контурам боевого костюма и способное к мощным перегрузкам, - Надеюсь, ты готов умереть!

Теперь уже ничего другое не было важным, только стоявший напротив противник, вокруг которого, кажется, концентрировалась их ненависть. Эдвард забыл и о плане сражения, и о возможных опасностях, ведь перед ним был Гористар, один из тех, кого винил в произошедшем на своей свадьбе. Один из тех, на ком была кровь Изабеллы Карийской, уже Изабеллы Тристанской, баронессы Тристанского феода. Все раскаяния и размышления о том, что не каждый из этого поганого рода может быть виноват в ее смерти, уже не имели значения. Не имея возможности расквитаться со старым графом, он потребует ответа с нового, и пролитая кровь облегчит его боль.

Выпад, и силовые клинки сталкиваются друг с другом, ярко вспыхивая при контакте резонирующих полей. Нет лиц, нет глаз, в которых можно увидеть врага, всего лишь защитные лицевые пластины шлемов боевых костюмов с мигающими окулярами визоров, не передающих человеческий взгляд. И все же Эдвард чувствовал за всем этим своего врага, переполняющие его эмоции и ненависть, не менее сильную, чем его собственную. Конечно, Михаэлю тоже было, за что мстить, за что сражаться и за что желать Эдварду смерти, но от этого лишь ярче схватка и желаннее чувство расплаты.

- Грязный выродок, - прохрипел гористарский граф, гудя динамиками, когда они оказались совсем рядом, скрестив клинки и пытаясь получить сейчас инициативу, - Бесчестный предатель, забывший о клятвах!

- Я помню о своих клятвах! – ответил ему Эдвард, злобно улыбаясь, жалея лишь о том, что не может показать эту улыбку своему противнику, - И одну из них я сейчас исполню! Гористарский род прервется!

Ни один из них так и не сумел пересилить другого, хотя сервоприводы боевых костюмов уже завыли от напряжения, и одним резким движением разошлись в стороны, но только для того, чтобы через секунду снова сойтись в схватке.

Михаэль с более тяжелым палашом рубил резкими и прямыми выпадами, атакуя рискованно и агрессивно, изначально заставив Эдварда уйти в оборону, вынужденного отражать сыпавшиеся на него удары. Только Тристанский барон не был против такого положения в самом начале, изучая и запоминая тактику своего противника, после чего уже сам осторожно пробуя контратаковать.

Им даже не мешали, бойцы с обеих сторон лишь восторженно наблюдали за схваткой своих командиров, наконец-то сошедшихся друг с другом, изливая свою скопившуюся ненависть, эмоции и напряжение. Силовые клинки рубили воздух с такой частотой, что казались размытыми молниями, двигаясь неумолимо быстро, но каждый раз либо лишь в пустую вспарывая пустое место, либо пересекаясь друг с другом в очередном блоке.