– Но она мне обещала, – вознегодовал Николас, припомнив вчерашнюю обиду. – Она сказала, сегодня я смогу покопать своей лопаткой, только тут нигде нету песка!

Вирджиния засмеялась, и Николас, конечно же, разозлился еще сильнее.

– Да, это чистая правда, а мне больше всего на свете хочется сейчас копать!

– Что ж, – сказал Юстас, – если тебе этого хочется больше всего на свете, чего же мы сидим здесь и болтаем?

Николас уставился на Юстаса, подозрительно прищурив глаза.

– То есть мы можем поехать на пляж?

– А почему нет?

– Сейчас? – Николас не мог поверить собственным ушам.

– У тебя есть другие планы?

– Нет. Нету. Никаких планов. – Он вскочил на ноги. – А куда мы поедем? В Порткеррис?

– Нам незачем туда ехать. Отвратительное место, забитое людьми. Мы поедем на наш собственный пляж, о котором никто не знает, который принадлежит только Пенфолде и Бозифику.

Вирджиния была поражена.

– Я и не знала, что тут есть пляж. Думала, кругом одни обрывы.

Юстас уже поднимался с травы.

– Я вам его покажу. Поднимайтесь, поедем на моем «лендровере».

– Но мое ведро и лопатка остались дома.

– Захватим их по дороге.

– И наши купальники тоже, – напомнила Кара.

– Возьмем и их.

Он заглянул в дом за собственными вещами, крикнул миссис Томас, что уезжает, а потом прошел через калитку во двор фермы и свистнул собакам – они с лаем вылетели из-за угла амбара, зная, что такой свист означает прогулку, головокружительные ароматы, зайцев, а возможно, и купание. Все, включая собак, забрались в «лендровер», и Кара, напрочь забыв о стеснении, радостно взвизгнула, когда они с ревом вырулили с мощенного булыжником двора и, раскачиваясь и подпрыгивая, стали взбираться по проселку к главной дороге.

– А пляж далеко? – спросила она Юстаса.

– Совсем близко.

– А как он называется?

– Бухта Джека Карли. И это место не для мелюзги, а для тех, кто достаточно вырос и может сам позаботиться о себе и не боится спускаться со скал.

Дети заверили его, что подпадают именно под эту категорию. Вирджиния смотрела на лицо Николаса и видела на нем счастливое удовлетворение, ведь мальчику наконец разрешили сделать то, чего ему так хотелось весь день. И, что еще более важно, немедленно. Никто не говорил «может быть» или «завтра», не упрашивал подождать и быть терпеливым. Ей было знакомо это чувство, потому что много лет назад Юстас сделал то же самое для нее, совершил чудо для юной Вирджинии – купил ей мороженое, о котором она мечтала, а потом, словно по наитию, предложил еще раз приехать в Пенфолду.

<p>7</p>

Они оставили «лендровер» на заброшенной ферме за Бозификом и начали пешком спускаться к морю. Поначалу они шли через поля, сгрудившись в кучу; Юстас вел Николаса за руку, чтобы тот не отставал. Потом поля уступили место зарослям ежевики и папоротника, и они вытянулись в цепочку, во главе которой оказался Юстас. Один за другим они перебрались через растрескавшуюся каменную изгородь, через ручей, заросший камышом, – его стебли доходили детям до плеч. Еще одна изгородь – и тропинка совсем потерялась в джунглях зеленого папоротника. Они продолжали идти вперед, прокладывая путь через кусты утесника, обступавшие их со всех сторон. Внезапно склон круто устремился вниз, и они сбежали, двигаясь зигзагом сквозь густые заросли, на край могучего утеса. Перед ними лежала бесконечность. Синева. Крики дерущихся чаек и далекое шипение прибоя.

В этом месте море клином вдавалось в каменистый берег между гигантскими гранитными скалами. Там, где они расступались, проходила полоска мягкого, поросшего изумрудным мхом торфа с лиловыми заплатками вереска. Тропинка вилась среди скал, и когда они начали, следуя ее изгибам, спускаться к морю, их взорам открылась крошечная бухточка, почти замкнутая, притаившаяся далеко внизу. Море было спокойное и глубокое, пурпурное там, где под водой лежали скалы, и нефритово-зеленое над песчаным дном. Пляж оказался совсем маленьким; на одном его краю сохранились остатки старого волнолома. За ними вздымался в небо мшистый обрыв, с которого сбегал пресный ручеек, разбиваясь на несколько маленьких водопадов. Прижавшись к подножию скалы, там стоял заброшенный коттедж: стены его просели, окна были разбиты, шифер с крыши сорван.

Они стояли рядком, все четверо, на ветру и глядели вниз. Ощущение было будоражащее. Вирджиния забеспокоилась, как бы у детей не закружилась голова, но их, казалось, нисколько не испугали высота и бездна, лежащая под ногами.

– Там домик, – сказала Кара.

– В нем жил Джек Карли.

– А где он сейчас?

– Думаю, на небесах.

– Вы были с ним знакомы?

– Да, я его знал. Я был еще мальчишкой, а он – совсем стариком. Не любил, когда сюда приходили люди. В смысле взрослые. У него был здоровенный злющий пес, который отгонял непрошеных гостей.

– А вам он разрешал приходить?

– О да, мне он разрешал. – Юстас, усмехаясь, взглянул на Николаса. – Мне тебя понести или спустишься сам?

Николас осторожно глянул вниз с обрыва. Тропинка бежала по боку утеса и исчезала из виду. Мальчика это не смутило.

– Нет. Я спущусь сам, спасибо. Только вы идите, пожалуйста, первым.