Читаем Пустой дом полностью

Вирджиния молча последовала за ней. Леди Кейли поднялась по ступеням, миновала небольшую лестничную площадку и ступила в гостиную. Вирджиния шла позади; несмотря на одолевавшее ее беспокойство, она, как всегда, поразилась неизменной красоте этой комнаты, идеальным пропорциям вытянутых окон, выходящих на улицу. Окна были открыты, чуть шевелились легкие тюлевые занавески. Напротив висели длинные зеркала, наполнявшие гостиную отраженным светом, в них играли отражения отполированной до блеска старинной мебели, высоких витрин с сине-голубым мейсенским фарфором и цветов, которыми леди Кейли в изобилии окружала себя.

Они стояли по разные стороны комнаты, от стены до стены покрытой светлым ковром. Леди Кейли сказала: «Почему бы нам не устроиться поудобнее» – и опустилась, не сгибая прямой, как линейка, спины, в просторное французское кресло.

Вирджиния присела на краешек дивана, стараясь не чувствовать себя служанкой в поисках места, явившейся на собеседование. Она сказала:

– Вообще-то, утрясать здесь нечего.

– Вчера, когда мы говорили по телефону, мне показалось, что я неправильно тебя поняла.

– Нет, вы все поняли правильно. Два дня назад я решила, что хочу, чтобы дети приехали ко мне. Я решила, что смешно одной сидеть в Корнуолле, оставив их в Лондоне, особенно в летние каникулы. Поэтому я пошла к адвокату, и он помог мне найти тот самый коттедж. Я заплатила за аренду и получила ключи. Мы можем переезжать туда хоть сегодня.

– А Элис Лингард об этом знает?

– Конечно. Она предложила пригласить детей в Уил-хаус, но к тому моменту я уже приняла решение и не хотела его менять.

– Но, Вирджиния, конечно же, ты не повезешь их туда без няни?

– Повезу.

– Но тебе с ними не справиться!

– Придется постараться.

– То есть ты хочешь сказать, что сама будешь заниматься детьми?

– Именно так.

– А тебе не кажется, что это немного… эгоистично?

– Эгоистично?

– Да, эгоистично. Ты совсем не думаешь о детях. Ты думаешь только о себе.

– Возможно, я думаю о себе, но и о детях тоже.

– Думай ты о детях, ты не стала бы лишать их няни.

– Вы уже говорили с ней?

– Конечно, я с ней говорила. Мне нужно было поставить ее в известность о том, что ты собираешься сделать. Но я надеялась, что смогу тебя переубедить.

– Что ответила няня?

– Она была немногословна. Но, могу сказать, новость ее очень расстроила.

– Ничего не поделаешь.

– Ты не должна забывать о няне, Вирджиния. Эти дети – вся ее жизнь. Ты не можешь не считаться с ней.

– При всем желании я не могу понять, какое отношение это имеет к няне.

– Самое прямое. Ее касается все, что у нас происходит. Потому что она – член семьи, и была им с тех самых пор, как пришла к нам воспитывать Энтони. Вспомни, как она заботилась о твоих детях, полностью посвятила себя им, отдала вам свою жизнь. А теперь ты говоришь, что она не имеет к ним отношения.

– Но моей няней она не была, – сказала Вирджиния. – Не воспитывала меня, когда я была маленькой. Вы не можете требовать, чтобы я относилась к ней так же, как относитесь вы.

– Ты хочешь сказать, что не испытываешь к ней ни малейшей признательности? После того как она вырастила твоих детей? После восьми лет, которые прожила с вами в Кирктоне? Складывается ощущение, что все эти годы ты меня обманывала. Мне казалось, что у вас с ней полное взаимопонимание.

– Если вам так казалось, то только потому, что я шла у нее на поводу. Я уступала няне во всем, просто чтобы сохранить в семье мир. Потому что, если что-то делалось не по ее указке, она просто замолкала и могла молчать дни напролет, а я была не в силах это выносить.

– Ты хочешь сказать, что не была хозяйкой в собственном доме?

– Именно так. Не была. И если бы даже я набралась мужества, вступила с няней в спор и велела ей уйти, Энтони никогда бы этого не допустил. По-моему, он считал, что даже солнце встает и садится исключительно по ее приказу.

При упоминании имени сына леди Кейли слегка побледнела. Плечи ее напряглись, ладони, лежащие на коленях, сцепились еще сильнее. Ледяным тоном она произнесла:

– По-моему, сейчас такие замечания неуместны.

Вирджиния ощутила укол раскаяния:

– Я не то имела в виду. Вы же понимаете! Но сейчас я одна. Совершенно одинока. Дети – единственное, что у меня есть. Возможно, я и правда веду себя как эгоистка, но я нуждаюсь в них! Мне необходимо быть с ними рядом. Я так скучала по ним, скучала с первого дня, как уехала!

На другой стороне улицы остановилась машина, послышались голоса: мужчина спорил, женщина раздраженно отвечала ему. Словно не в силах переносить эти звуки, леди Кейли встала с кресла и подошла закрыть окно.

– Я тоже буду по ним скучать.

Вирджиния подумала, что, будь они близки, она могла бы подойти к свекрови, обнять ее, даруя желанное утешение. Но это было невозможно. Их связывала взаимная симпатия, уважение. Но не дружба и не любовь.

– Я это знаю. Вы были так добры к ним и ко мне. И мне очень жаль.

Леди Кейли отвернулась от окна, вся подтянувшись, снова держа себя в руках.

– Думаю, – сказала она, дергая за шнур звонка, висящего у камина, – чашечка чая будет нам сейчас очень кстати.