Читаем Пустой дом полностью

На следующее утро Вирджиния на машине доехала до Пензанса, оставила автомобиль на стоянке и села в лондонский поезд. Утро опять выдалось жарким и безоблачным, зарезервировать место заранее она не успела, поэтому снабдила носильщика щедрыми чаевыми и попросила его отыскать для нее свободное купе. К сожалению, ему удалось найти лишь незанятый угол в отделении, битком набитом пассажирами. Ее попутчики возвращались домой после ежегодного отпуска, сварливые и раздражительные от мыслей о предстоящем выходе на работу; любому было бы жаль покидать море и пляжи в такой чудесный летний день.

С ней ехала семья: мать, отец и двое детей. Младший, разметавшись, спал на руках у матери, однако, по мере того как солнце карабкалось вверх по безоблачному небу, а поезд, громыхая по рельсам, продвигался на север, раскаляясь под полуденным солнцем, старший ребенок становился все более невыносимым: капризничал, ныл, сердился, ни секунды не мог усидеть на месте и лез к окну, пачкая грязными подошвами сандалий одежду Вирджинии. В какой-то момент отец, пытаясь успокоить мальчишку, купил ему оранжад, но стоило открыть бутылку, как поезд тряхнуло и напиток пролился Вирджинии на платье.

Мальчик получил от матери увесистый шлепок и громко взвыл. Проснулся малыш, и его плач добавился к вою брата. Отец сказал: «Посмотри, что ты наделал» – и как следует встряхнул старшего за плечи, пока Вирджиния, пытаясь промокнуть жидкость бумажными салфетками, бормотала, что ничего страшного не произошло, ребенок не виноват, что все это не имеет значения.

Устав от крика, старший начал натужно всхлипывать и икать. Мать извлекла откуда-то бутылочку и засунула ее в рот малышу. Он отпил немного молока, затем выплюнул соску, поерзал, усаживаясь, после чего его стошнило.

Вирджиния прикурила сигарету и отвернулась к окну, молясь про себя: «Боже, пусть Николас и Кара никогда не ведут себя так! Пусть наше путешествие в поезде пройдет спокойно, иначе я не выдержу, я просто сойду с ума!»

Лондонский воздух был спертым, душным, гигантскую пещеру Паддингтонского вокзала наполняли оглушительный шум и человеческие толпы, спешащие по своим, никому не ведомым делам. В запятнанном, липком платье Вирджиния сошла с поезда и, прямо с чемоданом, направилась через всю платформу к кассе, где подобно секретному агенту, готовящему для себя пути к отступлению, купила билеты и забронировала три места на поезде «Ривьера» на следующее утро. После этого она отправилась на стоянку такси, выстояла длинную очередь и наконец уселась в машину, чтобы ехать домой.

– Будьте добры: тридцать второй дом, Милтон-Гарденс, Кенсингтон.

– Прекрасно. Поехали.

Они миновали Суссекс-Гарденс, пересекли парк. На пожелтевших газонах тут и там сидели семьи, устроившиеся на пикник, играли полуголые ребятишки, в тени деревьев обнимались влюбленные парочки. На Бромптон-роуд пестрели цветочные киоски, в витринах были выставлены наряды «для морских круизов», первые ручейки людского потока, бурлившего здесь в час пик, стягивались к станции метро «Найтсбридж».

Такси попетляло по нескольким площадям, располагавшимся позади Кенсингтон-Хай-стрит, протиснулось через узенькие улочки, заставленные припаркованными автомобилями, и наконец свернуло к Милтон-Гарденс.

– Вот тот дом, с почтовым ящиком.

Такси остановилось. Вирджиния вышла из машины, поставила чемодан на мостовую и полезла в сумочку за кошельком. Водитель сказал: «Большое спасибо» – и захлопнул форточку, а Вирджиния подхватила свой чемодан и повернулась к дому. В этот самый момент черная входная дверь распахнулась и на пороге показалась ее свекровь, приглашая Вирджинию войти.

Она была высокая, стройная, необычайно ухоженная. Даже в такой жаркий день она выглядела наглаженной и свежей: ни морщинки на льняном платье, ни один волосок не выбивается из прически.

Вирджиния поднялась по ступеням к входной двери.

– И как это вы узнали, что я уже здесь?

– Я стояла у окна в гостиной и видела, как подъехало такси.

Она держалась приветливо, улыбалась, но за этим ощущалась отстраненность, словно у старшей сестры в психиатрической лечебнице, принимающей нового пациента. Они наклонились друг к другу, соприкоснувшись щеками.

– Путешествие оказалось нелегким?

Свекровь закрыла дверь. В прохладной прихожей, выдержанной в светлых тонах, витали ароматы роз и пчелиного воска. На другом конце ступени спускались к раздвижным стеклянным дверям, за которыми были видны сад, старый каштан и детские качели.

– Да, невыносимым. Я вся грязная – мальчишка, ехавший со мной, облил меня апельсиновым соком. – (В доме стояла тишина.) – А где же дети?

Леди Кейли направилась к лестнице, чтобы подняться наверх, в гостиную.

– Пошли погулять с няней. Я подумала, что так будет лучше. Они скоро вернутся, думаю, где-то через полчаса. Так у нас будет время все утрясти.