Читаем Пушкин и его современники полностью

Хорошо было сказать это в первый раз; но как можно важно повторять столь великую истину? Эта шутка Вольтера служит основанием поверхностной критики литературных скептиков, * но скептицизм во всяком случае есть только первый шаг умствования. Впрочем, некто заметил, что и Вольтер не сказал: йgalement bons". (Разрядка всюду моя. - Ю. Т.)

Таким образом, Кюхельбекер здесь хотя и не назван (по понятным тогда причинам), но совершенно определенно указан.

Кроме того, из заметок при чтении его статьи взята еще: "Вдохновение есть расположение души к живейшему принятию впечатлений и соображению понятий, следственно и объяснению оных". Заметка извлечена из более обширной общей заметки "О вдохновении". [166]

В двух приведенных отрывках наблюдается любопытное колебание: в первом Пушкин находит неправильной, невозможной самую постановку вопроса о преобладающей ценности литературных жанров; во втором он явно склоняется к противоположному мнению, ссылаясь при этом на Кюхельбекера. **

* Ср. многочисленные применения цитаты у поверхностной или беспринципной критики (Булгарин о I гл. "Евгения Онегина", Бестужев в письме к Пушкину о "Евгении Онегине" и т. д.).

** Вероятно, к Дельвигу относится другой отрывок: "Один из наших поэтов говорил гордо: "Пускай в стихах моих найдется бессмыслица, зато уж прозы не найдется". Ср. "Старую записную книжку" Вяземского: "Дельвиг говаривал с благородною гордостью: "Могу написать глупость, но прозаического стиха никогда не напишу" (Полное собрание сочинений П. А. Вяземского, т. VIII. СПб., 1883, стр. 130). Резкое теоретическое разграничение прозы и поэзии есть и у Кюхельбекера (см. выше), оно так же, как и противоположные положения карамзинистов, касалось по существу прозы и поэзии как семантических систем. Выпады против "бессмыслицы" архаистов и, в частности, Кюхельбекера в этом смысле соответствуют борьбе Сумарокова против "бессмыслиц" поэтического языка Ломоносова. Характерно, что Пушкин в этом отрывке совершенно изжил прямолинейное карамзинистское отношение к "бессмыслице".

Это колебание характерно для Пушкина. Борясь за свободу выбора тем против "высокого искусства", Пушкин, однако, отчетливо сознает важность вопроса о сравнительной ценности жанров и протестует против поверхностного, наплевательского отношения к атому вопросу.

25 января 1825 г. он пишет Рылееву: "Бестужев пишет мне много об "Онегине" - скажи ему, что он не прав: ужели хочет он изгнать все легкое и веселое из области поэзии? Куда же денутся сатиры и комедии? следственно, должно будет уничтожить и "Orlando Furioso", и "Гудибраса", и "Pucelie", и "Вер-Вера", и "Ренике-фукс", и лучшую часть "Душеньки", и сказки Лафонтена, и басни Крылова etc. etc. etc. etc. etc... Это немного строго. Картины светской жизни также входят в область поэзии". Еще резче отзывается он в письме к Вяземскому (одновременно написанном) : "Да ты один можешь ввести и усовершенствовать этот род стихотворения ("эпиграмматические сказки". - Ю. Т.). Руссо в нем образец, и его похабные эпиграммы стократ выше од и гимнов".

Пушкину возражают А. Бестужев и Рылеев. Первый пишет: "Слова Буало, будто хороший куплетец лучше иной поэмы, нигде уже ныне не находят верующих, ибо Рубан, бесталанный Рубан, написал несколько хороших стихов, но читаемую поэму напишет не всякий. Проговориться - не значит говорить, блеснуть можно и не горя". Одновременно пишет то же самое Рылеев: "Мнение Байрона, тобой приведенное, несправедливо. Поэт, описавший колоду карт лучше, нежели другой деревья, не всегда выше своего соперника". *

* Переписка, т. I, стр. 186, 188. В 1825 г. Рылеев напечатал в "Сыне отечества" статью "Несколько мыслей о поэзии", в которой вслед за Кюхельбекером провозглашал лозунг "высокой поэзии". [167]

Пушкин по этому поводу очень решительно отзывается в письме к брату: "У вас ересь. Говорят, что в стихах, - стихи не главное. Что же главное? проза? должно заранее истребить это гонением, кнутом, кольями, песнями на голос: Один сижу во компании и тому под." [168]

Решительный ответ возродителю старой оды, другу своему Кюхельбекеру Пушкин дает в "Оде его сиятельству графу Хвостову", написанной в том же самом 1825 г.

21

"Ода его сиятельству графу Д. И. Хвостову, с примечаниями автора" является одной из интереснейших комических пародий Пушкина. Многое в ней представляется, однако, загадочным и спорным.