Читаем Пули вместо выборов полностью

Классовая поляризация глубоко затронула также и чилийских интеллектуалов. Прежде в их среде нередко звучали голоса в защиту бедных, голоса протеста против несправедливости. Но к концу третьего года пребывания правительства Альенде у власти университетские профессора и даже большинство студентов, представлявших, естественно, наиболее обеспеченные слои, объединились против рабочих, настаивавших на соблюдении принципа равенства граждан. За ректора Чилийского университета, настроенного резко антиправительственно, проголосовало три пятых профессоров и более половины студентов. Свыше 90 процентов студенчества — выходцы из «средних классов». Они поставляли участников антиправительственных демонстраций и присоединялись к ультраправым группам.

Разрушение мифа о буржуазной демократии

Известно, как часто дебатировался, в том числе в мировой прессе, вопрос о возможности «мирной трансформации» старых, капиталистических по своей сути общественных структур, использования или модификации существующих правовых, административных, военных и политических институтов, чилийской парламентской традиции, якобы аполитично настроенной армии.

Однако нужно совершенно четко уяснить себе один факт: парламентская система Чили всегда была глубоко антидемократической, антинародной. Выборные органы всегда и везде абсолютно определенно выражали интересы правящих классов, тогда как «низшие слои» населения просто-напросто не допускались к участию в политической жизни. После 1970 года, когда традиционная парламентская система попыталась блокировать все усилия рабочих и крестьян создать действительно демократические институты, отражающие их классовые интересы, интересы народа, существо старой чилийской «демократии» выявилось с полной очевидностью. Конгресс и суды упорнее всех сопротивлялись любой попытке «кордонес индустриалес» и «командос комуналес» взять на себя даже самую малую толику законодательной власти.

Почти три четверти национализированных промышленных фирм были национализированы по инициативе трудящихся. Действия рабочего класса и действия правых всё четче определяли границы противоборства в Чили в деле завоевания реальной политической власти. Христианские демократы, которые еще год назад делали вид, будто противятся военному перевороту, теперь яростно настаивали на замене правительства генералами. Сенатор Фрей[6], «человек США» в Сантьяго, отказался критиковать военный путч 29 июня и продолжающийся правый террор, в то время как газета его партии взывала к самым низменным реакционным предрассудкам мелкой буржуазии. В «Пренсе» появилась редакционная статья, где объявлялось, что власть в Чили «захватила еврейско-коммунистическая ячейка».

Отвергая любой правительственный декрет, христианские демократы и их правые союзники из Национальной партии и «Патриа и либертад» стремились создать параллельное правительство, одновременно подстрекая военных к захвату власти. Предвосхищая 11 сентября, конгрессмен от Национальной партии публично признал, что стрелял в демонстрантов у здания конгресса и оправдывал свои действия необходимостью убивать коммунистов. Буржуазия открыто попирала существующие законы, не отвечавшие ее интересам, и все это делалось «во имя свободы и демократии». Рабочие, с другой стороны, шли вперед, экспроприируя фабрики, пытаясь организовать самооборону, игнорируя судебные решения буржуазных законников. Тех самых законников, которые освобождали правых террористов, бросали в тюрьмы участников крестьянских демонстраций и которых пресса США рекламировала как «независимую судебную корпорацию» Чили.

Чилийские рабочие прекрасно видели, что все дорогие рестораны переполнены «патронами» из «средних классов», набивающими животы изысканными яствами, тогда как самим рабочим приходится терпеливо ждать в очередях, чтобы купить кости для супа. Они требовали более решительных, беспощадных действий против контрреволюции, понимая, что время не ждет, что приближается момент, когда любые попытки исправить положение могут оказаться запоздалыми. Причем рабочие не питали иллюзий относительно того, что будет означать промедление с принятием решительных действий — это обернется свержением правительства Альенде. Они уже столкнулись со зверствами офицеров, искавших на фабриках «склады оружия».

Время вышло

Ежедневные события на фабриках, в деревне, в казармах свидетельствовали, что идет жестокая, иногда явная, иногда скрытая классовая борьба — борьба в конечном счете за политическую гегемонию. Через конгресс реакция протащила «закон о контроле над оружием» якобы для того, чтобы обезвредить «все» вооруженные группы[7]. Осуществление закона армией вылилось в повальные обыски в рабочих кварталах и налеты на фабрики. С рабочими при этом обращались как с населением оккупированных территорий. Генералы ясно дали понять трудящимся, что их ожидает после переворота. Эти операции устрашения с использованием вертолетов, блокированием дорог явились репетицией военного путча 11 сентября.