Читаем Птенчик полностью

«Я благословляю наших детей на этот брак, синьор Бенитос, но обсуждать финансовые вопросы предстоящей свадьбы на ночь не хочу; боюсь, что плохо буду спать».

Амадео с пониманием отнёсся к словам Джузеппе и предложил обговорить все деловые моменты утром. Позднее, когда Джузеппе, проводив гостей, курил в саду, к нему вышла Перла, укрыла пледом его плечи и спросила, почему он изменил своё решение о браке Альбы и Аурелио. «Мы говорили с ней,– сказал Джузеппе.– С Альбой. Много говорили. Никогда прежде я столько не говорил. И никогда прежде слова не давались мне так тяжело. Я пообещал ей, что если этот американец вернётся, я дам согласие на их свадьбу при условии, что всю ответственность за свой брак Альба возьмёт на себя. Я был уверен, что он не вернётся, но вот он здесь, на пороге моего дома и просит руки моей старшей дочери. Я не могу отказать. Какой я после этого буду мужчина, если не сдержу обещание?».

По просьбе Бенитосов свадьбу сыграли через две недели: их фабрика переживала не лучшие времена, и Амадео волновался, что предприятие загнётся в его отсутствие.

«Ни один помощник не справится с управлением лучше хозяина. Вы согласны со мной, синьор Монретти?».

«Согласен, синьор Бенитос».

В первых числах марта Амадео, его «маленький человек» и новоявленные супруги улетели в Америку, а уже в мае Альба сообщила родителям о своей беременности, что вызвало новые разногласия между её отцом и мужем.

Джузеппе настаивал на возвращении дочери в Сицилию: он полагал, что беременная женщина должна круглосуточно находиться под присмотром другой женщины – матери, сестры, соседки – любой женщины, которой можно доверять, к тому же Джузеппе сомневался в профессионализме деренвильских врачей.

Аурелио придерживался обратного мнения. Он утверждал, что беременная женщина не нуждается в няньке, а уровень медицины в Деренвиле не хуже, чем в сицилийской провинции.

Их споры, переросшие в ругань, привели к нервному срыву Альбы и её преждевременным родам: в ноябре, за месяц до поставленного срока, она родила мальчика, чьё состояние медики оценили как тяжёлое – у ребёнка не раскрылись лёгкие, и его поместили в кувёз.

Альба сказала Аурелио и примчавшемуся из Сицилии Джузеппе, что если её сын умрёт, она покончит с собой: «В предсмертной записке я напишу ваши имена, потому что вы лишили меня права быть матерью. А лишить здоровую женщину права быть матерью равносильно, что лишить её жизни».

Ребёнок выжил, и, когда его состояние стабилизировалось, Джузеппе покинул Деренвиль, поклявшись Альбе не лезть в её отношения с Аурелио; общение между отцом и дочерью свелось к коротким письмам и двухмесячным летним каникулам, которые Альба вместе с сыном проводила в усадьбе родителей.

Мальчишка рос здоровым, неугомонным, без движения мог просидеть не более пяти минут, потому все попытки Джузеппе заняться воспитанием внука потерпели фиаско. «Как я могу научить твоего сына быть мужчиной, если его никогда не бывает дома? – спрашивал Джузеппе у дочери.—Я рад, что наш мальчик очень подвижный, для мужчины важно быть сильным, ловким и шумным, но он должен уметь что-то ещё, помимо хватания за задницу соседских гусей. Альба, что ты смеёшься? Ты слышишь, что я говорю?». Альба закрывала лицо руками, хохотала, умоляя отца перестать её смешить, и обнимала Джузеппе под его ворчание о том, что на все праздники он будет дарить внуку гусей, раз того больше ничего не привлекает.

В марте 1964 года Альба родила второго сына, но Джузеппе и Перла увидели его только через два года. В 1964 году Аурелио запретил жене, попавшей после родов в реанимацию, лететь в Сицилию, боялся, что перелёт плохо скажется на её здоровье; в 1965 году мальчик часто болел, и вопрос о поездке даже не обсуждался.

Знакомство супругов Монретти с младшим внуком состоялось летом 1966 года в саду, где Джузеппе отдыхал после полива апельсиновых деревьев, а Перла чистила яблоки под завывание таксы. Старший сын Альбы, чмокнув бабушку и дедушку в обе щеки, сразу же удрал из усадьбы в поисках друзей.

«Посмотри на него,– покачал головой Джузеппе,– шесть лет назад он бегал за гусями, сейчас бегает за мячиком, а ещё через шесть начнёт бегать за юбками. Господь видит, как я хочу дожить до того дня, когда какая-нибудь девушка вцепится зубами в его руку также, как гусь синьоры Тотти. Альба, твоего сына нужно подстричь. Он лохматый точно бастард дьявола!».

«Хватит тебе ворчать,– отозвалась Перла,– лучше посмотри, кто к нам приехал!».

Она раскинула руки для объятий, но Риккардо, выглядывавший из-за ноги матери, не сдвинулся с места.

Альба погладила сына по волосам.

«Помнишь, я рассказывала тебе о бабушке с дедушкой? Иди, познакомься с ними. Иди, иди!» – она подтолкнула его.

«На оленёнка похож,– сказал Джузеппе, когда Риккардо нехотя обнял Перлу,– то ли напуганный, то ли глупый».

«Он не глупый»,– огрызнулась Альба.

«Значит напуганный».

Перла, поджав губы, посмотрела на супруга, а затем обратилась к внуку.

«Риккардо, правильно? Тебя же зовут Риккардо?».

«Да».

«Риккардо», – Перла крепко прижала его к груди, будто хотела его поглотить.