Покрывают всю Россию орхестры[3],

Как мечтал Вяч. Иванов, и фимелы[4].

Расцветает вся родная страна,

В щели прячется поверженный враг.

Хорошо хоть, что группа «Война»

Где-то в Питере сожгла автозак.

Ощущаю на душе торжество.

Эта акция совсем не фигня.

Может быть, не хватит его,

И не хватит-то как раз для меня.

Смешалось все

А еще говорят, что у нас свободы нету.

Да против выборов Путина в первом туре

Созданы многочисленные оргкомитеты,

Лиги и даже курии.

Они все подкованные в политике.

Оргкомитет решит,

Куда ди эрстэ колоннэ марширт на митинге,

Куда ди цвайтэ колоннэ марширт.

Широко разлились потоки информации,

Уже назначены координаторы над колоннами.

Одни говорят, что они авангард цивилизации,

Другие обзывают их клоунами.

Говорят, что их место в литейном цеху,

Где течет металл и горят огни −

Там сразу понятно про то, кто есть ху,

В общем, парня в горы тяни, рискни.

Но вот только Путин,

Выступая в рабочих кругах,

Не советует в горы тянуть их.

Мол, они там, в горах, ни ах.

Москвичи не отличат реки от бассейна,

Лесопарка от дремучей тайги,

Вермута розового от портвейна,

Поэта Пригова от поэта Айги.

Они не ходили на медведя с рогулиной,

Знают жизнь только с глянцевых сторон.

Короче, «москвичи, хуле».

Прямо не Путин, а модный блогер redshon.

Трудно утверждать, что наше ТВ не свободно,

Когда на экране студенты и студентки

Спрашивают президента, избранного всенародно,

Что он будет делать, когда его поставят к стенке?

Можно по телевизору посмотреть передачу

«Гражданин США Гордон».

Можно поступить совершенно иначе -

Послушать на митинге Троицкого, наряженного в гандон.

А когда погаснут краски дня,

По телевизору вечером поздно

Показывают, как при Путине процвела Чечня,

И особенно город Грозный.

Стою на тротуаре, разинув ротик,

А мимо меня несется со свистом

Иномарка с привязанным на капоте

Чучелом премьер-министра.

Мне бы чего-нибудь попроще.

Я не чеченец и не еврей.

Мне, как Путину, ближе общество фрезеровщиков

И токарей.

Но, видно, задумано Богом не зря

Такое смешение судеб.

Идут токаря, скрипят прохоря.

Что-то страшное будет.

МЕЛИ, ЕМЕЛИН!

Я надену теплые кальсоны                                                                               

Я надену термобельё

И пойду на марш миллионов

Обрести в борьбе право своё.

И поскольку я креативный

Молодой штурман будущей бури,

То я буду бороться активно

Против Путина в первом туре.

Я себе отморожу уши,

Я себе отморожу яйца,

Чтобы, Ксюшу Собчак послушав,

Крикнуть Путину: «Убирайся!»

Щас бы выпить стаканчик виски,

Замерзают стёкла очков,

А вокруг меня активистки

Отряхают снег с каблучков.

Я – художник вольных профессий,

Я – весёлый фриланс отважный,

Пусть меня обругает слесарь

Или, скажем, электромонтажник.

Наплевать на угрозы эти.

Средний класс поднялся с колен.

Вы сидите все на бюджете,

Ну а я, этот, селфмейд мен!

Над неизбранным президентом

Мы собачимся одержимо,

Мы для вас жиды и скубенты,

Вы для нас – прислуга режима.

В телевизоре вы маячите,

Появляетесь вы в эфире,

Но давно ничего не значите

В нашем постиндустриальном мире.

Супротив же всех ваших сварщиков,

Фрезеровщиков, бульдозеристов

Мы имеем своих пиарщиков –

Веб-дизайнеров, колумнистов.

Опадёте вы, словно листики,

Заглушив свои генераторы.

В новом мире нужны логистики,

Мерчандайзеры, туроператоры.

Вот о чём рассуждаю, выйдя я

На Болотную, как на Сенатскую,

Срочно требует нового лидера

Предстоящая модернизация.

Реакция Вассермана

Как парламент, жующий фронду,

(Как писал Мандельштам про что-то),

Не идет Гора на Жиронду,

А идет Гора на Болото.

Я видел, как крепнет сословий вал,

Кроша под ногами лед,

И громко на деньги Госдепа орал:

Что, мол, Россия вперед!

Нас было больше, чем в январе,

Был каждый одет в мутон

Но меньше, чем на Поклонной горе,

О чем я узнал потом.

Используя административный ресурс,

Свезли туда за отгул

Тех, кто за единственно правильный курс

И чтобы Кремль не свернул.

Там не было интеллигентных дам,

Одетых опять же в мутон.

Рабочие люди стояли там

В платье совсем простом.

Вели митинг в бедных лохмотьях

Комиссары рабоче-крестьян -

Политобозреватель Леонтьев,

Знатоки Вассерман, Кургинян.

Там, говорят, выдавали по сто

Доброй российской водки.

И меня обещали огреть веслом,

Чтоб не раскачивал лодку.

Они защитят законную власть,

Они не допустят обмана.

Короче Болотная дождалась

Реакции Вассермана.