Читаем ПСС (избранное) полностью

Ходить не в „Билингву“

А в кафе „Жан Жак“.


Или даже слушай…

Хотя нет обсос.

Ты еще до „ПушкинЪа“

Покамест не дорос.


И тебе кое-что достанется

От продажи природных запасов

Если поднимешь задницу

И начнешь выполнять соц. заказы.


Нынче со всех сторон

Встали враги перед нами

Слово поэта-патрон!

Голос поэта знамя!


В Америке скоро выборы

Кандидаты шипят от злости

А поэт кропает верлибры

В башне слоновой кости.


А поэт со стаканом вина

Сидит здесь и в ус не дует

Воюет твоя страна!

Твоя Россия воюет!


За Цхинвал и Тифлис

Сквозь вой шакалов хриплый

Голос поэт возвысь

Будешь наш русский Киплинг.


(политтехнолог разливает себе и поэту текилу, задремавший было радикал вскидывает голову и протягивает руку со стопкой. Наливают и ему. Выпивают.)


Поэт.


Нет у меня в мозгу

Вдохновенья по пьяни.

Как Киплинг я не могу

Могу я как Северянин.


Друзья! Но если в час таинственный

Падет последний резервист

Тогда ваш нежный, ваш единственный

Я поведу вас на Тифлис!


Политтехнолог.


Вот это стих заебись

Только один вопрос

Что за рифма „Тифлис-резервист“?

Типа кирпич-паровоз.


Поэт.


Друзья! Но если в час таинственный

Падет последний кипарис

Тогда ваш нежный, ваш единственный

Я поведу вас на Тифлис!


Политтехнолог


Я вижу ты типа Незнайки поэт

Такой же как он урод.

Если есть рифма, то смысла нет

Или наоборот.


Поэт.


Друзья! Но если в час таинственный

Падет последний осетин

Тогда ваш нежный, ваш единственный

Я поведу вас на грузин!


Радикал


Вот это в самый раз!

Давайте скорее выпьем.

Появился у нас

Русский народный Киплинг.


Ты и вправду писать горазд

Больше базара нет

Думал, что ты верлибраст

А ты, брат у нас поэт!


(Выпивают. Политтехнолог достает из заднего кармана брюк мятый конверт

протягивает поэту.)


Поэт.


Как? Неужели мне?

Можно мне посмотреть?


(Достает из конверта тощую пачку долларов пытается пересчитать, на мгновение замирает с удивленным лицом, подносит пальцы к глазам, нюхает, морщится)


Поэт


Да они же в говне.


Политтехнолог


Ты дурак. Это нефть.

(Поэт вытирает пальцы об штаны и прячет нефтедоллары в задний карман).


Радикал


Ты дар свой готов продать

За подачки начальства

Никакой ты не Киплинг, блядь

А Сулейман Стальский.


Прибыло пополнение

В полк продажных писак.

Но русское сопротивление

Им не сломить ни как.


(разливает текилу)


А ну приказ пацана

Слушай, козлы косые

Встали и быстро до дна

Выпили

(вскакивает, выбрасывает вперед и вверх правую руку с рюмкой текилы)

Слава России!


(поэт с политтехнологом вскакивают, вскидывают руки с рюмками, причем у поэта опрокидывается стул, а политтехнолог расплескивает текилу)


Слава России!


(чокаются, выпивают)


Радикал (глумливо)


Ну что, малохольные

Как вам все это нравится

Ладно, садитесь. Вольно.

Можно оправиться.


(политтехнолог садится, поэт по началу садится мимо упавшего стула, ухватившись за стол сохраняет равновесие, поднимает стул садится).


Политтехнолог(с мефистофельским блеском в глазах обращается к радикалу).


А что же я спорю что-ли

Очень даже России слава

Лежит от моря до моря

Великая наша держава.


Реки, леса, болота

Залежи нефтяные

Куполов позолота

Это наша Россия.


Серебристые рощи

Небоскребы московского Сити

Объясни мне подпольщик

Чего же вы все хотите?


Мы и сами сцепив ладони

С ментами дрались когда-то

Возле посольства Эстонии

За бронзового солдата.


За подвиги наших дедов

За великие даты.

У нас много бывших скинхедов

И футбольных фанатов.


Но они прекратили

Разжигание розни

Увидев, что Саакашвили

Строит грязные козни.


Нанятый Пентагоном

Тявкает Саакашвили

А ты тут дерешься с ОМОНом

Да предаешься текиле.


А ты загубишь здоровье

По отделеньям милиции

Зачем тебе харкать кровью

Ради дурацких принципов.


Хватит с тебя неудач

Давай ты с нами пойдешь

На решенье задач

Поднимать молодежь.


Станешь конкретным политиком

Тебе же ведь это нужно?

Есть у нас аналитики

Есть секретная служба.


Станешь одним из нас

Это гавно вопрос.

Сменишь свой ганжубас

На колумбийский кокс.


(При словах ганджубас и кокс, задремавший было радикал оживляется, открывает глаза

и изображает напряженное внимание).


Мы признали Осетию

Мы признали Абхазию

Как солнце на белом свете

Воссияет скоро Евразия.


Хватит нам роль пациента

Играть в глазах у Европы

В „Билингве“ портрет президента

Повесим мы вместо жопы.


Радикал.


Рассказам твоим не верю я

Мутная ты фигура

Но я и сам за империю

От Ла Манша до Порт Артура.


Надеюсь, что среди вас

Все же нет пидарасов

Кстати, что ты сейчас

Тер на счет ганджубаса?


Политтехнолог достает жестом фокусника откуда-то из под стола маленький целлофановый пакетик и футболку. Протягивает радикалу. Радикал быстро прячет пакетик и недоуменно смотрит на футболку.


Радикал.


Откуда — то из под столика…

Понять не могу что енто?


Политтехнолог.


Это наша символика

На ней портрет президента.


Радикал.


Надо же как ты быстро…

Майка откуда-то вынырнула…

(нюхает майку)


Слушай она хоть чистая?


Политтехнолог


Стиранная.


(толкает в бок задремавшего поэта)


Надо под это дело

Быстро разлить по бокалам

А то вы были все в белом

А теперь мы все в этом самом.


(разливают, выпивают звучит музыка. Все трое встают обнимаются и начинают петь раскачиваясь в такт)


Вся эта жизнь хуйня

Перейти на страницу:

Похожие книги

Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное
Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы