Для объяснения задержки импульса на второй стадии приведу пример: я хочу ударить какого-то человека. Если я его ударю, то в ответ получу десять ударов, причем дать сдачи может все общество. Социального наказания я могу и не выдержать, а потому сдерживаю себя, приостанавливаю удар, нанося его самому себе: складывается мазохистская ситуация, но, тем не менее, я сохраняю себе жизнь.

Мой тезис, выводимый на основе клинического опыта, состоит в следующем: психическое действие может изменить биологические координаты и исказить их на молекулярном уровне. Действие психики формализует строительные гены, которые в состоянии материализовать импульс и подобрать ему подходящие структуры, изнутри координируемые иммунной системой.

Природа взаимодействует с нами не на основе наших познаний, верований, убеждений, нашей любви, а на основе реальности, которой мы являемся: реальность соотносится с бесконечными формами себя, признавая только структуры, которые идентифицируются другими. Информация каждой индивидуализированной реальности взаимодействует с другой в силу специфического подобия идентичности. Такой порядок установлен универсальными законами; он не ориентируется на мнения субъекта и не подчиняется им. Под «психической деятельностью» подразумевается действие «ума». «Ум» означает: измерять, координировать; это измеряющее бытие[47]. Психическая деятельность обладает способностью формализовываться в сокровенной реальности других вещей. Например, информация одной клетки входит в информационную сокровенность другой, становясь единосущной ей и вызывая новые последствия.

Психическая деятельность лежит в основании порядка универсума, которому мы принадлежим, которым установлены и индивидуализированы. Мы располагаем некоторой автономией в исполнении психической причинности. Кроме того, поскольку психика – это тотальный ум, различение сознания и бессознательного важно с педагогической точки зрения, поскольку дает понять, что психическая деятельность обширнее той зоны, которую большинству людей удалось заполучить через лингвистические и поведенческие стереотипы. Набор средств, которым располагает определенная цивилизация или отдельный человек, представляет собой усеченный вариант обширного потенциала, которым разумная природа наделила каждого из нас. Реальность природы и внутренняя психическая причинность действуют по-всюду. И неважно, осознается это действие или нет: оно синергично. Поэтому течение болезни, поведенческие реакции всегда тотально вовлекают целостную динамику психического кванта, который предоставлен данному субъекту в данных обстоятельствах и среде.

Первая движущая причина, названная мною онто Ин-се, обладает единством действия. Мне удалось установить поведенческие характеристики Ин-се, этого шедевра утонченной механической инженерии, действующего синхронно с великими законами универсума и не допускающего противоречий.

Имманентность психической причинности поддерживает акт жизни, создает непрерывный аутогенез, восстанавливает на протяжении многих лет все наши клетки, за исключением церебральных и сердечных. Сам факт обновления предполагает предварительное существование базовой информации, которая придает единое направление различным процессам: на основе множественных переменных, находящихся в процессе становления, утверждается идентифицирующее единство.

2.12. Принципы, синтезирующие представление о психосоматике

Все изложенное синтезируется в следующие принципы.

1) Болезнь возможна в силу холистического гилеморфного единства. Болезнь всегда заключена в человеке, который является гилеморфным единством, единством формы и материи.

2) Болезнь – это средство защиты субъекта.

3) Болезнь может служить средством отмщения природы, преданной в детстве.

4) Поскольку тело – это слово души, болезнь предстает как язык психической деятельности. Болезнь является языком, повествованием больного человека. И для понимания смысла слов необходимо уловить намерение того, кто их произносит.