Другим важным аспектом является то, что болезнь субъекта определяется культурой его детства. Болезнь – это показатель культуры субъекта, поэтому на человека может «обрушиться» только тот недуг, который созвучен его комплексуальной культуре. Наследственная причина заболеваний не лишена истины, но в реальности основой специфической болезни служит комплексуальная культура субъекта. Какая культура характеризует человека сорока-пятидесяти лет, умирающего от СПИДа в наши дни? Пятьдесят лет назад СПИДа не было, по крайней мере о нем ничего не знали. Анализ истории больного покажет, что в детстве он отдавал аффективное предпочтение человеку (дяде, тете, дедушке и т. д.), который умер от туберкулеза или же от СПИДа – заболевания, в те времена неизвестного. Чем больше мы говорим о какой-то болезни, тем больше мы ее культивируем. Все то, что говорится о СПИДе, способствует его распространению. То же можно отнести и к наркотикам. Нужно внимательно относиться к законам, которыми руководствуется бессознательное.

Зачастую человек прибегает к болезни как к экзистенциальной защите. Многие люди нуждаются в физической болезни для того, чтобы извинить и оправдать свою психологическую несостоятельность или же избежать духовной болезни. Речь идет об индивидах, которые обучились ремеслу жизни посредством определенной болезни и без нее не смогли бы жить. В этом случае достаточно, чтобы врач понял психологическую ситуацию пациента и, вместо того, чтобы пытаться его спасти, в молчаливом сообщничестве создавал видимость лечения, не насилуя пациента во имя его вовсе не желаемого выздоровления.

Природа человека всегда целостна; какой бы ни была специализация врача, он не должен забывать о гилеморфном единстве, о единстве воли и тела, которое создает субъекта.

Деятельность психики постоянна независимо от того, знает о ней субъект или нет. Все аспекты личности, манера разговаривать, выбор профессии, стиль жизни и так далее покоятся на фундаменте, построенном в детстве и нам неизвестном. Каждый из нас находит себя уже сформированным на основе определенных моделей общества и семьи, выращенным согласно матрице, которую по достижении шести лет мы принимаем за характер своего «Я». На протяжении всего дальнейшего существования совершается непрямое насилие над первозданной природой каждого из нас.

Ошибочно сформированные характерные особенности человека могут посягать на глубинные законы природы. И потому вселенский порядок мстит за себя посредством болезни. Нередко болезнь – это попытка восстановить равновесие, разрушенное воспитанием. Иногда болезнь может быть результатом жизненных импульсов, запрещенных в истории субъекта, но пытающихся проявиться тем или иным путем.

Болезнь – это язык, речь субъекта. Если я лечу болезнь и не понимаю того, что она мне рассказывает, то оздоровительные меры окажутся либо неполными, либо насилующими субъективность пациента. Для понимания болезни необходимо раскрыть проект, который субъект создает в своем бессознательном. Иными словами, нужно постичь первичную цель, которую преследует больной. Затем необходим второй шаг, сделать который должен сам пациент: ему следует измениться. Если человек психологически изменится, то болезнь, будучи аномальным течением жизни, исчезнет. Как только искажающие процессы, за которыми стоит интенциональность клиента, прекращаются, автоматически возобновляется естественное течение природных процессов. Природа сама переработает и поглотит то, что ей противоречит.

Болезнь всегда свидетельствует о насилии над природными процессами. Природа сама по себе не предполагает самостоятельного происхождения болезни. Породив собственную индивидуацию, природа всегда поддерживает ее существование. Иной порядок вещей обусловлен не природой самой по себе, а проистекающим извне – в химическом, физическом, экологическом смысле – насилием над ней. Мы, человеческие создания, представляем собой разум, который трансцендентен всем формам материи и обладает возможностью изменять законы собственной индивидуации.

Во время психотерапевтической консультации я задаю вопросы для того, чтобы выяснить первичную мотивацию болезни. Почему запущена данная интенциональность? К чему она должна привести? Я отслеживаю интенцию, намерение самого проектировщика. Меня не интересуют симптомы. Для медицины специфика феноменологии имеет первостепенное значение, а я трансцендирую феноменологию. Субъект мне говорит о том, что он болен, а я вижу, почему он болен.

2.11. Движущая причина патологии