Читаем Психолавка полностью

— Врешь ты, — отрезал Пит Сэндз. — Он умер за много лет до того, как тебя построили. У тебя мания величия. На самом деле ты наполовину сломанная и заржавевшая машина. Ты уже не в силах отличить желаемое от реального. Ты свихнулась. — Терять ему было нечего, и он отводил душу: — Ты старая карга. Ты смердящий труп. В тебе застряла искра жизни, но и та догорает. Почему ты живешь за счет уничтожения органической жизни? Ты ненавидишь ее? Хвои создатели научили тебя ненависти?

— Я хочу выжить, — сказал робот, держа его мертвой хваткой с бульдожьим упрямством.

— Послушай! — воскликнул Пит. — Я могу снабдить тебя кой-какой информацией, чтобы в будущем ты лучше отвечала на вопросы. Я прочту тебе стихотворение. Не гарантирую, что помню его дословно, однако за общий смысл ручаюсь. "На днях я вечность видел…"

Он осекся. "Видел" или "зрел"? Впрочем, какая разница! Супер-М вряд ли что-нибудь смыслит в поэзии. В ней теперь столько злобы, что, если в ее памяти и хранились стихи, они затерялись за ненужностью. О какой поэзии может быть речь в густом тумане ненависти!

— "На днях я вечность зрел…" — поправился он и снова осекся, потому что дальше не помнил — то ли от волнения, то ли просто память заколдобило.

— И это все? — спросила Супер-М.

— Конечно же, нет. Я пытаюсь вспомнить, как там дальше.

— Стихи с рифмой? — Нет.

— Тогда это и не стихи вовсе, — объявила Супер-М и поволокла его в сторону пещеры, служившей входом в подземный бункер, где таилось основное "тело" компьютера, наполовину изъеденное ржавчиной.

— Я могу снабдить тебя цитатами из Библии! — завопил Пит. С него пот лил ручьями — до того он перепугался. Как он ни вырывался, металлическая хватка не ослабевала ни на миг.

Супер-М относилась к диалогу с Сэндзом с идиотской серьезностью — как будто все ее существование зависело от произнесенного и услышанного. Впрочем, существование Супер-М действительно зависит от исхода их словесной схватки. Не физическая энергия нужна этой машине для поддержания своей жизни, а та духовная энергия, которую она извлечет из нервной системы своей жертвы, если та зазевается, даст сломить себя и увлечь в гибельную нору.

Супер-М не трогает негритят только потому, что они еще маленькие — их жизненный опыт и душевная энергия, так сказать, ей на один зубок.

Стало быть, в малости — спасение.

— Никто из ныне живущих варваров не слышал об Альберте Эйнштейне, — сказала Супер-М. — А этот человек стяжал истинное бессмертие, ибо он является подлинным творцом современного мира, если мы начнем отсчет времени с…

— Я же сказал тебе, что знаю об Эйнштейне и его научных работах! — перебил ее Пит Сэндз. — Ты что — глуховата? — Он закричал что было мочи: — Я отлично знаю, кто такой Эйнштейн!

— Ась?

Э-э, да эта дрянь и впрямь плохо слышит. Или у нее ослабела память, и она уже успела позабыть начало их разговора. Скорее всего последнее.

Забыла. А что, на этом можно как-то сыграть!

— Ты не ответила на мой последний, третий вопрос, — сказал он твердо, предельно напрягая голосовые связки.

— Твой третий вопрос? — растерянно переспросила Супер-М. — А в чем состоял твой вопрос?

— Ну, ты даешь. Это не по правилам, чтоб я повторял свой вопрос.

— А что я ответила? — спросила Супер-М.

— Толком ничего. Все ходила вокруг да около. Больше издавала какое-то шипение и постукивание. Как будто магнитофонную пленку перематывала.

— Пленки у меня действительно крутятся — тут, внизу. Но чтобы их наверху было слышно… — забормотала Супер-М. Ее хватка немного ослабела. Очень немного. Однако Пит уже догадался, что машина впала в подобие человеческого маразма. Она не владеет ситуацией. Лишенная регулярного обслуживания программистов, она становилась с каждым годом все дебильней: монбланы информации смешались в ее исполинском электронном мозгу.

— Ты сама перезабыла все об Альберте Эйнштейне! — отважно изрек Пит. — Ну-ка, расскажи мне о нем. Я весь внимание.

— Он создал единую теорию поля…

— В чем ее сущность? — Я…

Тут ее механическая лапа сжалась сильнее на руке Пита. Как будто машина обретала новые силы и уверенность в себе. Супер-М пыталась сориентироваться в необычной ситуации. Ее жертвы редко защищались — а тем более столь изворотливо и напористо.

"Я ее переспорю, — подумал Пит. — Не даром я в Детстве учился в школе у иезуитов. На сей раз моя вера поможет мне, ибо научила меня дискутировать. Вот и говорите, что теология — это пустые словесные упражнения, которые не имеют практического приложения. Конечно, та мрачная пещера, куда меня тащит эта железная бабища, — препоганое место для диспута".

— Давайте дадим точное определение понятия "человек", — сказал Пит. — Вначале попытаемся описать его как систему биологических взаимодействий…

Робот сжал его руку еще крепче. Э-э, похоже, он допустил ошибочный ход — в этой теме машина чувствует себя как рыба в воде. — Дай мне уйти, — сказал Пит.