Читаем Психолавка полностью

Одинокая старуха, закутанная в оленью шкуру, осторожно ковыляла по дороге с маленьким узелком в руках. Хью облизнулся и внимательно посмотрел на дорогу вперед и назад. Сзади никого не было видно, да и хвост процессии давно скрылся. Наверняка в ее мешочке есть еда, а соплеменники едва ли скоро хватятся той, кого даже не удосужились подождать. Кремневый скребок, стальной нож… Даже в его состоянии не составит труда отнять у нее эти незамысловатые пожитки. За топотом арьергард не услышит криков.

Хью смотрел, как она идет. Старуха приближалась, и он задумался о ее жизни. Сколько детей она родила? Сколько из них осталось в живых? Простая старуха… Он смотрел, как она прошла мимо, и не шевелился до тех пор, пока она не скрылась за деревьями.

– Дурак! – промычал он, досадуя на самого себя за то, что дал ей уйти, этой старой матери ри. Это было совсем не то, как тогда, когда он отказался убить беззащитного моряка. Она была врагом. Он потряс головой. «Дурак!» – тихо повторил он. Порой он бывал таким дураком…

Рыча, он повернулся и пополз назад к реке. Хью направился вниз по течению, дорогой, которой прошли ри. Ползти было нетрудно, хотя пыль забивалась в нос, и ему то и дело приходилось останавливаться и ополаскивать лицо. Ягодные кустарники вдоль дороги были ободраны, так же, как и нижние ветви фруктовых деревьев. Возле реки он выкопал несколько корешков и заморил червячка.

Вскоре туман растаял, и пыль улеглась. За час он продвинулся довольно далеко. Солнце начало припекать сквозь желто-зеленые кроны деревьев, и Хью чувствовал прилив сил.

Поднявшись на небольшую возвышенность, он остановился и принюхался.

Дым. Ветерок донес до него запах дыма. Начало военных действий или, наоборот, их конец? А, может, просто кто-то невдалеке развел костер?

Ветер переменился, и запах исчез. Может быть, это ему почудилось?

Хью пополз дальше, то и дело принюхиваясь. Ничего. И все же…

Через несколько минут дымок долетел вновь. Запах был по-прежнему слабый и капризный, ветерок опять унес его, Но теперь Хью был уверен, что ему не чудится. Это запах древесного дыма. Определить направление пока было невозможно, и он пополз дальше по дороге.

Еще сотня ярдов, и запах дыма стал отчетливее. Дорога шла своим курсом. Интересно, чью весточку доносит до него ветер? Друга? Или врага?

Хью свернул с дороги и пополз среди деревьев, кустов, валунов. Двигаться стало гораздо труднее, но предосторожность была нелишней, ибо наивно было думать, что можно увидеть лагерь, не будучи замеченным самому.

Запах костра становился все сильнее. Почувствовав, что приближается, Хью замедлил ход. Наконец он остановился и долго лежал без движения, прислушиваясь. Но голосов слышно не было, хотя иной раз ему чудилось, что до него доносится лай одной-двух собак.

Немного погодя он подполз к краю зарослей. Раздвинул ветки кустов, выглянул. Совершенно очевидно, что здесь совсем недавно был лагерь. Людей видно не было, лишь несколько собак рыскали кругом, копаясь в мусоре.

Осмотрев землю, по которой ночью прошло огромное количество людей, он понял, что это должно быть была последняя стоянка ри. Они вышли отсюда и прошествовали мимо его утеса. Хью еще некоторое время присматривался, пока окончательно не убедился в том, что лагерь пуст.

Тогда он выбрался из кустов и пополз в лагерь. Убегающее племя могло что-нибудь оставить или забыть. Костры полностью прогорели, но, помня о наступающих на пятки сиу, ри, видимо, снимались довольно поспешно. Лагерь явно заслуживал беглого осмотра. Хью прикрикнул на собак на наречии пауни, и те отбежали подальше от него.

Хью подполз к одному костру, который еще дымился, помедлил и лег возле него. Как же давно он не видел костра, этого признака цивилизации! Сколько времени прошло с тех пор, как он имел возможность разжечь его сам! Он думал о великом множестве огней, возле которых сиживал за свою жизнь – лагерных кострах, домашних очагах, – и понял вдруг, что действительно преодолел огромное расстояние и куда-то вернулся. Хью усмехнулся, поймав себя на мысли, что лежит перед костром, как перед святилищем. Его жизнь прошла на природе, но все же было нечто, отличавшее его от зверей. Ни один медведь не мог чувствовать то, что чувствовал он сейчас при одном лишь намеке на возвращение к прежнему существованию. Хью погладил землю перед костром и двинулся дальше.

Глазом опытного следопыта он отмечал все признаки лагеря – вот место, где его обитатели ели, здесь они спали, а вот тропинки к воде и в отхожее место. Даже если бы он не видел, как племя проходило мимо, ему было бы нетрудно определить их численность, причем тропинки стариков и детей отличались от тропинок взрослых. Собаки посматривали на него издалека, но опасались приближаться к существу, издающему человеческий запах, но с повадками зверя.

Хью палкой разгребал пепел костров, где осталось немало мусора: куски одежды, кожи, дерева, все обгоревшее, но не заслуживающее внимания. Наконец он добрался до пятого костра…