Читаем Психолавка полностью

Джон повернулся во сне, поудобнее устраивая голову на руках. Мальчик встал от костра, подложил еще полено, укрыл вспотевшего Кольтера своей волчьей шкурой, прислушался к ночным призракам, к свисту и визгу кипящей воды. А Кольтер слышал мужские голоса между столбами пара. Мелькающие факелы. Они приближаются, идут к губам гейзера. Утром они убьют его. Ему снилось…

Проповедь среди дымных колонн, освещенных четырьмя лунами. Льюис, покачиваясь на пятках, смотрел на людей, скрестив на груди руки. Позади него взмыл вверх фонтан спермы, забрызгав деревья. Люди закрыли лица платками. Льюис, тоже забрызганный извержением, не шевельнулся, только продолжал маниакально покачиваться на пятках, сжав губы и готовясь, словно тигровая кошка, к броску.

– …Наполнил землю и покорил ее, – гласит Библия. – И властвовал над рыбами морскими, и птицами небесными, и над всеми тварями живущими, что движутся по земле…

Кольтер вскочил на ноги, исполненный праведным гневом.

– Мы, – возопил он, – поклонились Зверю, печать его на наших лбах. Мы испили крови его. И пришел Судный час. Посмотрите на это место, оглянитесь вокруг – адский гнев, вино Зверя. В Библии сказано: «И дым мучений их будет восходить во веки веков, и не будут иметь покоя ни днем, ни ночью поклоняющиеся зверю и образу его, принимающие начертание имени его».

Толпа заревела и взлетела в воздух множеством хлопающих крыльев – вороны, взбивающие крыльями серные испарения.

А уж у Роуза печать Зверя просто была отчетливо выжжена на лбу. А все потому, что все они, невзирая на неодобрение Льюиса, катались по полу с манданскими женщинами.

Джон молился над убитой дичью и над дичью, которая должна была быть убита; он убивал и убивал, и то же делали остальные. И не было конца крови, в которой они купались.

И четыре луны затмили солнце. И было великое землетрясение. И унесло людей ветром, и обросли они вороньими крыльями, и покрылись власяницами, и луны окрасились кровью. А из чаши изошли гром и молния, и возникло сверкающее хрустальное море, и вышли из него звери, вернувшиеся из страны мертвых, рогатые звери серных озер, и глаза их горели.

Джон проснулся, дрожа. Мальчик, полуобнаженный, сидел, скрестив ноги. Костер догорал, рассыпаясь искрами. Юный индеец смотрел на него с доброжелательным равнодушием; на губах его играла слабая улыбка.

– Знал бы ты, что мне привиделось, ты бы так не улыбался, – проворчал Кольтер, яростно протирая глаза.

– Тебе было видение?..

– Да, видение… Ведаешь ли ты, мой друг, что когда-нибудь все исчезнет? Не останется ничего? Что жизни твоя и моя не стоят той искры, из которой они родились…

Мальчик слушал внимательно, временами губы его изгибались в радостной улыбке, только лицо оставалось непроницаемым, неподвижным, лишь дымный огонь мягко играл его юными чертами.

– Мне тоже было видение, – наконец сказал он.

Кольтер поднял глаза, покачал головой:

– Когда?

– Этой ночью.

Кольтер внимательно разглядывал круглую мальчишескую голову. Почувствовал на плечах волчью шкуру.

– Это ведь твоя? Без нее я бы умер…

Мальчик холодно смотрел сквозь него, в темное небо, расчерченное дымными столбами. Слабая кошачья усмешка исчезла. Спокойное лицо стало старым, усталым, сморщенная черепашья шейка еле поддерживала голову, готовую вот-вот упасть и скатиться по ступенькам в булькающие воды. Кольтер даже подался вперед, чтобы удержать ее.

Небо, усыпанное звездами. Под ним – земля, измученная отрыжкой. А между ними два окаменевших человека – Кольтер и мальчик. Джону вдруг показалось, что они сидят тут вечно, с первого дня творения.

– И что сказало тебе видение? – спросил он мальчика. Мальчик раскрыл рот. Пар заструился вокруг него, заволакивая лицо.

– Пришли белые медведи, – начал он шепотом. – Они унесли меня далеко в горы. И оставили меня и отдали боевым орлам, а те подняли и понесли дальше. И оказался я на вершине гор, там, где они соединяются с небом. И голос попросил меня дать немного крови. И я это сделал.

И там, куда упали капли моей крови, в горах открылись пещеры. И я вошел в одну и шел далеко, очень далеко. И пришел я в то место, глубоко под землей, где живут мертвые. И подошел там ко мне вождь бизонов с огромными изогнутыми рогами и сказал так: «Мы все мертвы. Когда-то мы были живы, и не было нам числа. Но теперь мы мертвы».

И сказал я ему, что не верю, будто почти весь его народ исчез с лица земли. И заверил он меня, что так оно и есть. И глаза его горели во тьме, как маленькие огоньки.

– Идем, – сказал вождь бизонов, – я покажу тебе… И он позвал свой народ из глубин земли, и земля задрожала и загрохотала от топота их копыт. И я не мог сосчитать, так много их было. Копыта, головы и рога проносились мимо, грохоча по земле.

– И вот все они выбежали из пещеры… Мальчик показал на дымящийся рот троглодита.

– Вот, – прошептал он опасливо, – вот то отверстие, из которого они вышли…

Кольтер посмотрел на круглую дыру, из которой поднимался нежный серный дымок.

– И все? – спросил он.