Читаем Психолавка полностью

Утром вибрация почвы стала стихать. Стадо удалялось. Ушло… К полудню Хью убедился в этом. Топот копыт стал совсем слабым. Преодолев скопление валунов, он положил голову на руки и замер. Нет смысла торопиться, подгонять себя, особенно когда жар чередуется с ознобом. Он закрыл глаза и стал слушать затихающий топот.

Когда Хью проснулся, тени заметно удлинились. Он попил, умылся и двинулся дальше к устью речушки. Вокруг что-то неуловимо изменилось.

Лишь несколько минут спустя он понял, что именно. Тишина. Земля больше не дрожала от копыт бегущего стада.

Хью не спеша полз к реке. На пути попались еще два каменистых места, затем склон стал более ровным. Спустившись на равнину, он немного отдохнул, прежде чем двигаться дальше. В воздухе еще висела пыль, берега были изрыты тысячами копыт. Кора на деревьях снизу ободрана, молодые деревца повалены и растоптаны. Хыо пополз вперед, чтобы получше осмотреть долину.

Насколько хватал глаз, земля повсюду была одинаково взрыта. Он мысленно намечал себе путь, а потом полз в этом направлении. Пробираясь по вспаханной земле под полуденным солнцем, Хью решил двигаться как можно больше при свете дня. Мало-помалу он добрался до того места, где Моро поворачивала на восток. Богатый, сочный запах полноводной реки действовал умиротворяюще.

Когда уже стало темнеть, Хью вдруг услышал странный шум из-за следующего поворота. В нем ясно различалось тявканье и визг. Осознав, что это может означать, Хью почувствовал прилив сил. И поспешил вперед.

За поворотом реки он, как и ожидал, увидел тушу бизона, черную от облепивших ее ворон. Вокруг толкались похожие на собак звери, слишком крупные для койотов. Хью принялся поспешно озираться в поисках какого-нибудь оружия.

На берегу валялся выброшенный водой топляк. Там можно было постараться отыскать увесистую дубину. Хью направился туда. В излучине реки к берегу прибивало изрядное количество древесины. Он принялся выбирать себе достаточно тяжелую палку длиной фута в два. Наконец отыскал одну, она удобно легла в руку и не треснула от удара о землю.

Подобравшись к туше, Хыо закричал. Подобрал камень и запустил его в стервятников. Снова закричал, бросил еще один камень. Несколько ворон снялись с места и стали кружить невдалеке; другие отлетели в сторону, чтобы тут же вернуться. Три волка прервали пиршество, несколько секунд смотрели на Хью, а потом опять вернулись к прерванной трапезе. Он нашел еще один камень. Поднял его, бросил.

Камень упал далеко, на этот раз никто из пирующих даже не пошевелился.

Хью почувствовал, как в нем шевельнулась злоба… как же так, он, охотник, вынужден драться со стервятниками – а эти побирушки даже не обращают на него внимания. Волна ярости захлестнула его, ударив в голову и наполнив конечности бешеной силой.

Он заревел и пополз вперед, тяжело и неуклюже, словно медведь. Размахивая перед собой дубинкой, он подбирался все ближе, и вот сорвались и улетели с протестующими криками птицы. Волки молча смотрели на него, медлили. Ему это было уже неважно. Если они набросятся на него, он будет отбиваться, насколько хватит сил. Если его самого убьют и съедят – значит так тому и быть. Хью снова взревел.

Волки крадучись отступили от туши. Продолжая реветь он бросил им вдогонку несколько камней. Один из волков заскулил, и вся стая скрылась в прибрежных зарослях.

Хью бросился вперед к окровавленной туше, запустил, руки в разорванный бок. Мясо было скользким, оно тянулось и вырывалось из рук. За что бы он ни ухватился, добыча буквально выскользала из пальцев. В который раз он проклял Джеми за кражу ножа. Потом с урчанием впился в мясо зубами – кусал, рвал, грыз. Глотая, тряс головой и следил за тенями. Потом снова сосал и пил кровь, кусал и рвал, и все его мечты о мясе кружились в бешеном танце, в ритме биения крови в висках. Ухватив кусок коренными зубами, он мотал головой, отрывая его. Глотал, не жуя, и хватал новый кусок.

Пока он ел, сгустились сумерки. Из зарослей, осторожно приближаясь к туше, появились тени. Хью услышал собственное рычание и отметил, что оно заставило их остановиться, правда ненадолго. Хью быстро нагнул голову и оторвал еще один кусок теплого мяса. Тени неумолимо приближались, крадучись переставляя лапы с молчаливым упорством. Глаза волков горели в сгустившейся тьме, и Хыо вдруг понял, что ночь принадлежит им, что дубинка его бессильна против их питаемой тьмой смелости. Тогда он тихо отполз и взобрался на ближайший утес. Не успел он скрыться, как волки, ворча, набросились на еду.