Читаем Психолавка полностью

Это вновь напомнило ему о Льюисе, раненном в зад, но неспособном, в силу хорошего воспитания, отвесить надлежащий эпитет провинившемуся. «Черт возьми, ты подстрелил меня», – вот наихудшее ругательство, какое тот смог из себя извергнуть.

– Я не стрелял в вас, сэр, – оправдывался Кольтер. Но тщетно: Льюиса было трудно переубедить, его упрямство можно было сравнить разве что с его благовоспитанностью. Вместе они составляли его основные достоинства.

– Ну же, имей мужество признать правду. Ты пальнул мне в зад; проделал вторую дырку там, где должна быть только одна!

– Вы были одеты в коричневое и выглядели, как медведь, когда наклонились…

– Это все отговорки. А не попробовать ли тебе стрелять в москитов? Их здесь гораздо больше, чем дичи… ахх, моя Дырявая задница, моя несчастная, израненная филейная часть…

Потом они нарвали дикого лука, которого было великое множество, и принялись жевать его. Паслись, чмокая, словно парочка оленей.

– Советую тебе, Кольтер, засунуть по луковице в каждое ухо, – вещал Льюис докторским тоном. – А также подвязать лук с обеих сторон к распухшим гландам, как раз под твоей чудовищной челюстью, которую ты так любишь выпячивать.

Кольтер делал, как ему было велено, и чувствовал себя при этом ужасно глупо, но Льюис слыл хорошим врачом и знал толк в подобных вещах.

И в самом деле дикий лук принес облегчение. Потом они беседовали, прогуливаясь вдоль длинных, приятно пахнущих манданских полей, засеянных кукурузой, тыквой и табаком.

– Эти краснокожие, – говорил Льюис, – чудесный народ, когда посвящают себя земледелию. Единственно достойное занятие для простодушных язычников. Кстати, что произошло с тем человеком? Ну, что столкнулся с индейцами?

– Вы имеете в виду Роуза?

– Именно! Как же он осмелился предпринять подобную вылазку, если ты, Кольтер, сопровождал его?

– Случилась драка между Роузом и старым шарлатаном Мануэлем Лизой. Ну и зверская была потасовка, скажу я вам, хорошо, что Поттс вмешался, встрял между ними, когда они уж было сцепились насмерть.

– …Поттс навлек на себя страсти Господни из-за своей неугомонности, – перебил Льюис. – У него ведь просто дар влезать в любые стычки, не так ли?

– Будьте покойны, старый Лиза превратил Поттса в котлету, прыгнул в свою пирогу и был бы таков. Но Роуз оказался не прост, как шарахнул по нему из фортовской пушки. Я сам видел, как Лиза грохнулся в воду, а его дружок по имени Сунер, так тот, наоборот, взлетел в воздух. Заряд пришелся ему точнехонько между ног, так что не успел он шмякнуться обратно в лодку и выругаться, как был уже мертвее мертвого.

– Если бы заряд пришелся между ног тебе, я думаю, ты теперь тоже был бы мертв. Это напоминает мне, Джон, о том медведе, которого я подстрелил. Помнишь, то шестисотфунтовое чудовище, чей жир мы потом так славно перетопили? В нем было девять футов от носа до пяток, шея в обхвате – три фута одиннадцать дюймов, и когти длиной в пять дюймов…

– Какое отношение имеет медвежий жир к пушечному заряду, попавшему человеку по яйцам, хотелось бы мне знать? – усмехнулся Кольтер.

– А вот какое, – ответил Льюис с самым серьезным видом, – если сердце того медведя было размером с бычье, то какие же у него, по-твоему, были яички?

– Не больше чем у вас, – отшутился Кольтер. Льюис не обратил на него внимания. «Те яички были больше бильярдных шаров, и каждое – в отдельном мешочке, не то что наше федеральное объединение».

Кольтер предпочел сменить тему. «Ногу колет!» – пробормотал он. Колючие семена трав проникли в мокасины и царапали кожу. Джон присел и кивком предложил Льюису сделать то же самое. Оба стянули мокасины и расположились на солнышке, почесывая ноги и разглядывая облака.

– Чего бы я сейчас не отдал за хороший глоток ключевой воды, – заныл Кольтер.

– А я вот многое отдал бы за то, чтобы узнать, что означает вон тот дымок, – задумчиво произнес Льюис, показывая на горизонт, откуда в полуденное небо поднимался серый столб дыма.

Кольтер улыбнулся.

– Что бы то ни было, – заявил он, массируя ногу, – там наше спасение.

Потом повернулся на север и произнес: «А там – тропа войны».

Льюис удивленно уставился в жаркий воздух, дрожащий над сухой травой. Темные тени сгущались в знойном мареве, рисуя размытые фигуры бегущих мужчин.

– И ничто их не остановит? – спросил Льюис.

– А что может остановить нас? – мягко ответил вопросом Кольтер.

Льюис развернулся на сто восемьдесят градусов. Дымное пятно на юге исчезло.

– Что бы это ни было, его больше нет, – заключил он. – И лучше нам не мешкать.

Они бежали молча. Двое мужчин, бок о бок, локоть к локтю. Дыхание в унисон. Мерным, как стук метронома шагом, их локти, покачиваясь в такт, отбивали шаг. Пока сжатые кулаки описывали в воздухе полукруг, ноги успевали оторваться от земли и вновь опуститься, выбивая маленькие клубы пыли из сухой травы. Дыхание вырывалось в унисон. Так они и бежали в полуденном зное, полностью отдавшись монотонности бега, ритму дыхания, биению крови в жилах.