Читаем Психолавка полностью

Удовлетворенный, высунул из отверстия голову. Солнце моментально ослепило его. Закрыв глаза руками, он выглядывал сквозь щели между пальцами, понемногу их раздвигая, пока боль не исчезла.

Провалиться мне на этом месте, совсем как старик… Интересно: а сколько мне лет? Не помню точно. Сколько зим, как говорят кроу…

Он считал, припоминая исхоженные тропы. Тридцать четыре, может быть, тридцать шесть.

Попытался вытащить из тайника медвежью шкуру с редкими пятнами меха на серо-голубой мездре. Увы, она не пролезала в отверстие. Выругавшись, Кольтер бросил ее обратно во тьму.

Значит, вот он я, одеяло на спине, нож на поясе… Сидя на бледном осеннем солнышке, Джон дал глазам привыкнуть к свету. Рядом с тайником ревела речка, переполненная талой водой, извиваясь вокруг хвойных деревьев и исчезая за поворотом. Вдруг до него донесся ясный, громкий треск древесины. Он поднял голову и увидел сноп искр. Над беснующейся рекой горела мертвая сосна.

Кольтер мгновенно оценил увиденное. Живя у кроу, он научился разбираться в знаках. Кто-то поджег дерево. Это была благодарность создателю за хорошую погоду и просьба о том, чтобы она продлилась подольше – горящая сосна, возносящая огонь в небеса.

Северо-восточный ветер коснулся щек. Кольтер вздрогнул, отвел глаза от дерева надежды и посмотрел на речку, пробивающуюся через валуны и исчезающую за поворотом. Дальше она повернет на юг, нырнет в расселину, пронзит своим телом заснеженные поляны, дымящиеся прерии, равнины, полные дичи. На юг к каньону, носящему его имя, тянулась широкая солнечная дорога. К Кольтерову Аду.

Значит, так тому и быть. Прими этот знак, иди вдоль ручья. Дорогой пылающего дерева.

А те, кто хотят меня заполучить, пусть следуют за мной в Кольтеров Ад. За мной. Джон затрясся от смеха.

Горящее дерево с треском лопнуло, рассыпавшись горячими угольками, оставлявшими в воздухе белесые дымные хвосты. Кольтер проследил глазами за их падением и… замер, потрясенный. Там, у реки, в зарослях красных ив скрывалась удивительная вещь…

То была принадлежавшая ему когда-то грубая лодка из ивовых и ольховых прутьев, покрытая высушенной на солнце лосиной шкурой. Память вновь заработала, и он припомнил тот день, когда они с Поттсом смастерили ее и спрятали в пещере чуть повыше тайника. Прорехи в лосиной шкуре они заделали смесью пчелиного воска, бизоньего сала и толченого угля. За два прошедших года швы разошлись, но лодка все еще выглядела достаточно прочной. Два года – много это или мало? Он заковылял к лодке; ступни при солнечном свете казались синеватыми и хрупкими, как у старухи.

«Рано хоронить старину Джона», – пропел себе под нос Кольтер, сплюнув на землю.

В лодке он нашел сосновое весло, которое сам же вырезал, с его инициалами. Буквы «Д. К.», а над ними крест, его знак. Маленькая шутка – инициалы и крест. Рядом с веслом – пара мокасин с двойными подметками из бизоньей кожи. В первый раз с того самого момента, как черноногие окружили его, Кольтер весело улыбнулся, даже усталость и тупая боль отступили на время.

Одеяло и нож, пел он. Лодка и прошитые мокасины, завопил он. И сплясал сумасшедшую джигу, кружась на песке.

Куда может пойти человек?.. Человек может пойти туда, куда он может пойти, заливался он бессмысленным смехом.

Ха! Путь лежит в Сент-Луис… И если я избавлюсь от этой своры дикарей, о Господи, я обещаю Тебе раз и навсегда оставить свои суетные дела, построить надежный дом среди высокой травы, не бродить где попало, отдать всего себя Твоей власти…

Джон сощурившись посмотрел в небеса и сквозь дрожащие ресницы увидел черного ястреба, пересекавшего солнце. В когтях он сжимал мышь. Длинные черные когти и надменный зубастый клюв с черными ноздрями…

…Ястреб? Черный образ на слепящем диске растаял. Кровь жертвенного хищника впиталась в перистые облака.

Кольтер потряс головой, избавляясь от видения. Камни, камни. Охотники иногда вешают на деревьях ястребов с распростертыми крыльями, еще живых, молящих криком о милосердии.

Милосердие? Джон задумался, был ли этот мир миром животных или миром людей? Что это за неживотное животное, это человеческое животное, которое не может ладить ни с человеком, ни со зверем? Ему многое пришлось повидать в этом суетном мире – караваны переселенцев на лесных дорогах, плутающие в тумане, и водопады на орлиных островах, где белые медведи оставляют свои отметины на деревьях двухсотфутовой высоты.

Люди в экспедиции молились неизвестным богам или богам, известным своей кровожадностью. Сам Христос, полузабытый в этих лесах, нес людям проклятие вместо удачи. И они проклинали Его в ответ и с тем же выдохом молили о благословении, ибо все здесь было новым в этой ужасной земле, словно в насмешку названной кем-то – обетованной.

Вот почему Кольтер везде, где бы ни шел, оставлял эту свою странную подпись – Д. К. с крестом – на дереве, на камне, на стене пещеры и на тоненьких стволах молодых деревьев, чтобы они, когда вырастут огромными великанами, хранили на своем живом теле его тотемный знак.