Читаем Психолавка полностью

— Я же говорил: слишком поздно! Я могу вибрировать с любой скоростью и в любой момент могу нанести тебе ответный удар. Отложи-ка лучше свое оружие, Адам, если, конечно, не придумал чего-нибудь получше.

Адам облизнул губы, сунул «базуку» в пространственный «карман» и закрыл его. Я подошел к нему и тихо спросил:

— А в чем, собственно, дело? Он же вроде бы делает именно то, чего вы добивались вместе, разве не так?

Адам неуверенно кивнул и покачал головой.

— Так, да не так! — сказал он. Пранди принялась растирать ему плечи. Глория неподвижно стояла рядом со мной.

— Мне и в голову не приходило, что Калиостро вздумает передать свои представления и свое «я» этому Доминоиду! — сказал Адам. — И, когда тот был еще… не совсем закончен, Калиостро смог проникнуть в его мозг и полностью подчинить себе.

Я ощутил легкое головокружение, и меня охватила странная дрожь. А потом я увидел, что приборная доска вспыхнула яркими разноцветными огнями.

— Ну что ж, — сказал я, — ведь он задает Доминоиду нужный курс, не правда ли? Разве это так плохо?

— Вообще-то обычно демиург в следующей Вселенной становится богом, — сказал Адам, — и может выражать свою волю самыми различными способами. А также — ставить любые условия, как исходные, так и конечные.

— Ах вот как! — сказал я, и мне показалось, что нас вместе с Дырой вывернуло наизнанку и выплюнуло.

В ушах у меня звенел голос Калиостро:

— Начинаем последнее путешествие!

Я очнулся, чувствуя себя так, словно из меня выкачали весь воздух, да и вокруг воздуха тоже не осталось. Открыв глаза, я увидел распростертые тела Адама, Пранди и Глории — на стене, на полу, на потолке, — и все эти тела, как и сама Дыра, то исчезали, то появлялись вновь, как бы в соответствии с ритмом некой пульсации. Я слышал шипение Глории и мяуканье Пранди. Мгновением позже я услышал отвратительный свист ультразвуковой коммуникационной системы, посмотрел на Адама и увидел, что он садится. Я тоже сел. Потом спрыгнул с потолка и оказался с ним рядом.

— В продолжение нашего незаконченного разговора, — начал я, — мне хотелось бы спросить: а почему в нашей Вселенной нет сколько-нибудь заметного присутствия бога? Ты говорил, что боги практически обязательны во всех Вселенных.

— Да, но они через какое-то время все равно ведь устаревают, — отвечал он. — А вообще-то ты ведь уже встречался с нашими богами… Одному даже бутылку вина подарил…

— Ты имешь в виду старого Уртча?

— Его самого. Когда-то он был нашим верховным божеством.

Я вздрогнул, заметив, что Глория, которая лежала, свернувшись калачиком, развернулась и встала на стене параллельно полу. И снова началась та пульсация…

— Мы тормозим, — сказал Адам, осторожно продвигаясь к противоположной стене и помогая Пранди тоже подняться. — Мы приближаемся к тому мгновению, когда я достиг сингулярности и Рая.

— А что потом?

— Он определит наше местоположение, а потом создаст ускорение, которое приведет к конечной сингуляризации. Мы прошмыгнем мимо Великого Хруста и покинем эту Вселенную.

— И что?

— Мы умрем, а демиург, изменив свою форму, будет продолжать существовать. Что ж, по крайней мере, изо всего этого выйдет еще одна Вселенная, знакомая с законом энтропии. И, в общем-то, неважно, насколько она получится уродливой. Уже и за одно ее возникновение стоит быть благодарными. Возможно, в ней будут существовать наши аналоги — в какой-нибудь другой форме…

— И мы больше ничего не можем сделать? — спросил я.

— Что-нибудь сделать можно всегда… — сказал он задумчиво и, протянув руку куда-то вниз, расстегнул еще один пространственный «карман».

— А пока что нам есть что отметить. У меня тут припасено несколько ящиков отличного шампанского.

Пространство еще раз словно вздохнуло, продолжая неторопливо пульсировать, распахнулось настежь, и оттуда градом посыпались пустые бутылки, а следом за ними появилась обшарпанная фигура Уртча. В руке у него, как всегда, была зажата бутылка с вином.

— Эй! Что тут у вас происходит? — требовательно спросил он.

— Да вот, подлетаем к Омеге минус один, — ответил Адам.

— Мог бы и заранее предупредить! — рассердился древний демиург.

— Я же не знал, что ты сидишь там и пьешь мое шампанское!

Уртч почмокал губами и улыбнулся.

— И очень неплохое шампанское! — сказал он. — «Вдова Клико». XIX век, насколько я понимаю? — Он поднялся на ноги и ловко прошмыгнул мимо нас.

— И ты ни одной нам не оставил?

— Не знаю… Мне как-то в голову не пришло, что оно до сих пор пользуется спросом… — Уртч ткнул пальцем в сторону панели управления. — А кто это там? Новый демиург?

— Что-то в этом роде, — ответил Адам.

— Что ты хочешь этим сказать? Либо он демиург, либо нет!

— Ну, в общем, он был демиургом. Но потом, буквально через несколько секунд после его рождения, его подчинила себе иная личность. И вправду мечтавшая стать демиургом…

— Ну, как это несправедливо! — обиженно сказал Уртч, вытер рот тыльной стороной ладони и слегка рыгнул. — Так не делается!

— Да, я знаю. Но практически ничего нельзя было с этим поделать.

Уртч задумался; глаза его при этом вращались в противоположных направлениях.