Читаем Прыжок полностью

Она вышла на улицу и быстро зашагала, опустив голову, пока через четыре квартала наконец не показался канал и она не почувствовала, что снова может дышать. Марен закурила, ее внимание привлекла целующаяся на мосту парочка. Она была намного ниже ростом и тянулась к нему на цыпочках, он же едва склонялся к ней. Она закрывала глаза, он же безучастно глядел на воду. Марен достала из сумки телефон и набрала Яриса. Автоответчик. Конечно, как же иначе. Часы на экране показывали полдвенадцатого. Она открыла список последних вызовов и выбрала номер Ханнеса. Автоответчик. Сволочь. Она открыла браузер и поискала новости о женщине на крыше. «Новая стратегия, — гласил заголовок на сайте „Вестника Тальбаха“. — Голод и жажда снимут с крыши метательницу черепицы». Новость была двадцати семиминутной давности. Значит, ничего не закончилось и женщина не сдалась. И если бы Ханнес лежал сейчас дома в постели, он бы несомненно слышал ее шаги сверху, а еще звон черепицы и вой сирены. И он бы позвонил Марен, рассказал бы, что происходит. Было ясно, что Ханнеса нет дома. Было также ясно, что Ярис не на репетиции. Она прокрутила список новостных заголовков. «Сумасшедшая на крыше», — писал RTL. «Обезумевшая метательница черепицы держит в страхе всю округу», — сообщала Bild. Марен убрала телефон обратно в сумку. Она это так не оставит. «Питон, — думала она. — Тигр. Орел. Крокодил».

Она довольно быстро отыскала гостиницу Яриса. В вестибюле вкусно пахло кофе и мятой. Администратор приветливо кивнула, но Марен прошла мимо нее прямиком к лифтам. «324» значилось на брелоке ключа, следовательно, Ярис на третьем этаже. Когда она вызвала лифт, в кармане загудел телефон — на экране высветилось сообщение от Яриса: «Должен срочно лечь спать, прости. Позавтракаем в моей гостинице?» Марен смахнула уведомление. Перед зеркалом в лифте она пригладила волосы, похлопала себя по щекам для румянца и поправила бюстгальтер. Во внутреннем кармане сумки нащупала жвачку, которую пожевала несколько секунд и завернула в завалявшийся чек, когда лифт остановился. Идя по коридору, она с облегчением заметила, что двери в номерах довольно старомодные, с простыми нажимными ручками. Если повезет, она без труда войдет в номер. Хотя коридор был устлан красным ковром, она шла на цыпочках, ее сердце колотилось, а живот тянуло от волнения и злости. Она осторожно приложила ухо к двери под номером 324. Тихо. Хотя нет, вот послышались шаги, звук льющейся в бокал жидкости, лязг креплений занавесок по карнизу, шорох одеяла. Руки Марен тряслись, когда она тянулась к дверной ручке. Перед глазами промелькнула женщина на крыше, ее напряженные мышцы, уверенность, с которой она стояла на вершине и, не стесняясь, выражала недовольство. Если может она, может и Марен. Она распахнула дверь и вошла. В номере стоял полумрак, горела одна прикроватная лампа. Глаза Марен пару секунд привыкали к темноте, затем она увидела Яриса в джинсах, но без рубашки, сидящего на краю кровати с бокалом вина в руке.

— Так и знала, что найду тебя здесь, — сказала она.

Она неторопливо подошла к кровати, по пути кинув сумку на кресло возле двери в ванную. Взялась за край своего топа, стянула его через голову и бросила на пол. «Кобра, — подумала она. — Пантера». Марен остановилась на расстоянии вытянутой руки от Яриса.

— Ты же хотел сосчитать мои веснушки, — томным голосом произнесла она. — Они все в твоем распоряжении.

Ярис не шелохнулся.

— Ты не получила мое сообщение?

— Рано ложатся спать только зануды, — улыбнулась Марен. — Твои слова.

Ярис немного отодвинулся. Он боялся ее. Вся та горделивая дерзость в его взгляде куда-то исчезла. Красивые руки путешественника по миру нервно сжимали край матраса и бокал. Марен взяла у него из рук вино и выпила залпом, после чего аккуратно поставила бокал на прикроватную тумбу.

— Тебе лучше уйти, прошу тебя, — прошептал Ярис.

Марен давно поняла, что происходит. Она сразу услышала, как журчит вода в ванной, дребезжат стенки душевой кабины, смыв унитаза.

— Разве ты забыл? Ты хотел уткнуться в мою грудь, жадно втянуть носом мой запах, как кокаин со стеклянной столешницы. Забыл, как шептал мне это на ушко? — Марен склонилась над ним. — Сегодня твой счастливый день, — сказала она, схватила его за волосы на затылке и с силой прижала лицом к своему декольте.

Ярис уперся обеими руками ей в живот.

— Что ты делаешь, прекрати, — пыхтел он. — Отпусти меня. — Он отталкивал ее, пытался встать, но безрезультатно.

— Ты меня за дурочку держишь? — прошептала она ему на ухо. — За жалкую дурочку? — Она сильнее вжала его голову, слов Яриса было уже не разобрать, она чувствовала его дыхание в ложбинке между грудей.

— Chéri!

Наконец-то. Марен повернула голову, не отпуская Яриса. В дверях ванной застыла молоденькая девушка — не больше двадцати пяти лет, — завернутая в маленькое полотенце, едва прикрывающее грудь и лобок. С ошарашенным взглядом она стояла столбом, сомкнув худенькие ножки, будто все негодование осколками рассыпалось у ее ног.