Читаем Прозрение полностью

Я удобнее взял топор, которым удивительным образом ни по чему еще не ударил, вторую руку оставил свободной. Фонарь убрал в карман, закрыв небольшой железной кнопочкой, поправил рюкзак и теплый свитер под ним, который немного задрался, позволяя холоду пробираться по моей спине все выше и выше, что вызывало определенные неудобства. Перекрестившись, чего я обычно почти никогда не делал, несмотря на убеждения верующей бабушки, я нырнул в проход между домами и очень осторожно выглянул из-за стены неприятного светло-бежевого цвета, взявшись за такого же цвета трубу, ещё несколько дней назад ведущую газ в квартиры жителей дома.

Перед магазином их были сотни. Вышедшая из-за тяжёлого облака Луна освещала их бледные изувеченные грязные лица. Они бродили, копошились, явно искали меня. Если бы среди них я узнал свою Олю – срыва было бы не миновать. Но её различить там было невозможно. Они клокотали, подвывали, словно невнятно разговаривали. Только тогда я понял всю безысходность ситуации. Я еле сдерживался от рыданий, но отлично понимал, что только спокойствие может спасти мне жизнь. В нескольких метрах от меня находилась небольшая парковка, где раньше стояли автомобили жителей дома, а теперь они превратились в хлам, который вряд ли будет использован по назначению. Но все же свою последнюю службу они мне сослужили, а именно, когда я в один прыжок забрался за один из автомобилей, который оказался не заперт. Дорога на удивление была относительно свободной, но всё же по обочинам было несколько превратившихся в груды металлолома машин. Ситуация осложнялась тем, что автомобиль можно было использовать только как временное укрытие, ключей в нем не было и использовать его по назначению не представлялось возможным. Нужно было действовать.

Вдалеке, в противоположной стороне от магазина, бродило ещё несколько существ, но они меня почему-то мало волновали. Окружал моё временное убежище самый обыкновенный квартал, точнее – почти обыкновенный: в чёрных провалах окон, которые словно внимательно и пугающе следили за мною, невозможно было разглядеть ни единого лучика света. Это было скорее похоже на мои детские путешествия в деревню, когда по ночам можно было бы часами созерцать небо полное блестящих точек звёзд, словно капельки молока или песчинки битого стекла, прилипших к тёмно-синей бездне. Но то бабушка, то дедушка вечно отправляли меня в кровать, хотя и это меня не останавливало от созерцания.

Та темнота, несмотря на многочисленные выдуманные моей маленькой глупой головой детские страхи, не казалась мне страшной, наоборот, в сумрачном воздухе витал какой-то уют: в милой деревянной избе, из окон которой изливался на сочную зелёную траву тёплый свет, копошились любимые бабушка с дедушкой, тишину разрезали то назойливые напевы насекомых, то спокойные голоса животных, то тоскливые трели ночных птиц, запах ночного леса вместе с прохладным дуновением летней ночи окутывал меня, наполняя каким-то удивительным, необъяснимым удовольствием, спокойствием. Ночь в деревне всегда отличалась от городской.

Хоть мой город всегда был небольшим, всё равно свет сотен окон сгонял пугливое горение далёких звёзд с небосвода. Тут же всё было иначе: ни бабушки с дедушкой, ни лесной свежести, не тёплого света видно не было, темнота уже не внушала спокойствия, наоборот, пугала до глубины души своей неизвестностью, а детские кошмары влились в реальность в ещё более ужасном обличии, чем можно было себе представить. И кошмары эти всё время разочарованно, злобно ворчали, вероятно, из-за сбежавшего ужина. Но с противоположной стороны глаза мои узрели то, что привлекало моё внимание гораздо сильнее, нежели ужасные потусторонние звуки. Среди однообразных силуэтов зданий и мрака ночи явно выделялось невысокое белое здание с голубой, в темноте кажущейся тёмно-синей, а то и чёрной крышей. Конечно, это была заправка. Я никогда не обращал внимание, ведь машины у меня не было, хотя права и даже небольшой опыт вождения имелись. Но больше всего меня привлекла не сама станция, а нечто другое.

Прямо на выезде на улицу виднелись очертания автомобиля с открытой дверцей. То, что нужно убираться из города, было давно очевидно, да и машина, если была в хорошем состоянии, могла помочь мне, но было небольшое сомнение: есть ли в автомобиле ключи и вдруг звук работающего двигателя привлечёт ещё больше существ? Но от мысли о том, чтобы выйти из своего укрытия сердце начинало стучать в два раза быстрее, кровь леденела, руки покрывались потом. Но я понимал, что если сидеть тут – будет только хуже. Это были словно тиски, ловушка. Но всё же, когда один из тех, дальних силуэтов начал приближаться, я решил действовать.