Читаем Проводник (ЛП) полностью

Истон колебался в дверном проеме, в его фиолетовых глазах горело сожаление. Затем он ступил в темноту. Я остановился, слушая плеск его шагов, пока он не ушел. Подняв подбородок и утрамбовав страх во мне, я посмотрел на Бальтазара. На его лице читался его собственный вид сожаления, но этого было не достаточно, чтобы изменить что-либо. Вероятно, он был больше расстроен, что испачкал свою ярко-белую одежду, которая была пропитана кровью от лодыжек донизу.

— Вселиться в человека? — прошипел Бальтазар. — Ты пытаешься выставить меня идиотом? Ты честно думал, что это могло остаться безнаказанным?

Я покачал головой и подумал о том, чтобы выдать Скаута, который ясно не был на радаре Бальтазара, но я не сделал этого. Я знал о последствия своих действий. Они были моими и только моими.

— Что дальше? — спросил я, готовясь. Бальтазар не ответил сразу же. Вместо этого он шагнул вперед и кивнул мне следовать за ним. Он нырнул под низкими, капающими скалами, и когда мы подошли с другой стороны, мы были встречены совершенно прозрачной лужицей воды. Не понимая востребованную потребность видеть это, я вышел вперед. Слегка колеблющееся отражение смотрело на меня, с каменным лицом и страхом. Что-то темное плавало под поверхностью, и мое отражение улыбнулось и махнуло, затем загорелось. Черные скелетные пальцы сломали поверхность и потянули отраженного Финна в глубины.

Я вытер пот с лица и сглотнул новую партию страха.

— Что это такое?

— Твои худшие страхи. Твои кошмары. — Бальтазар изучил воду и ухмыльнулся. — Место, где они все оживают. У каждого свой персональный Ад. Этот будет твоим.

Я закрыл глаза и вдохнул гнилое тлеющее зловоние этого места в легкие. Я знал, что это должно было случиться. Я шел к этому моменту в течение прошлых двух лет. Но знание не делало это немного легче теперь, когда это было здесь.

— Пожалуйста, позаботься о ней, — сказал я. — Я, возможно, заслуживаю этого, но она нет. Назначь ей хранителя. Пошли кого-то за Мэв. Все, что угодно. Только не оставляй ее наедине с моими ошибками.

— Эмма — не моя забота, — сказал он, нехотя, когда повернулся, чтобы уйти. — И больше не твоя.

— Бальтазар, подожди! — Я протянул руку, но он исчез. Прохладный белый туман задержался там, где он стоял, но жар быстро разрушил его.

Прежде чем я смог сделать еще один едкий вздох, воздух был высосан из помещения. Мои легкие жгло, глаза слезились. Стены начали переплетаться, черные лианы ползли, сплетались и блокировали меня. Я резко обернулся, и блестящий отражающий бассейн исчез. Все, что осталось — зияющая воронка. Лианы ползли вверх от центра, накладываясь поверх друг друга, пока они не перешли через край. Они пахли так, будто были смочены реактивным топливом. Я не мог дышать. Я не хотел дышать. Но Боже… мне нужно было дышать. Мне не нужно было дышать семьдесят лет. Одна лоза у моих ног вспыхнула, и тонкое пламя закружилось вокруг стебля. Черные листья обращались в пепел, когда пламя протанцевало ближе и подожгло еще одну лозу.

— Не это. Пожалуйста, — шептал я себе, и только себе. Любой здесь только стал бы кататься по полу от смеха на мою мольбу о помощи.

Другая лоза поднялась и опалила мою обувь, и я отшатнулся назад, спотыкаясь об мои собственные ноги. Один за другим лозы загорелись. Окружая меня. Все сильнее. И сильнее. Я прижался спиной к горячей каменной стене позади меня и сжался в гнезде из лоз. Черный вздымающийся дым ослепил меня, и страх взял надо мной верх.

Земля задрожала подо мной, и я схватился за лозы по обе стороны от меня. Но не нашел их. Я нашел стороны потного винилового сиденья. Я осмотрелся, кабина была заполнена удушливым черным дымом. Пламя потянулось за спиной и лизнуло мое плечо. Я похлопал ладонью по моей куртке, пытаясь потушить его.

— Это не реально. Не реально. Не реально, — повторял я, как молитву, понимая, что это не будет иметь значения. Мой кулак разбил приборную панель, когда я увидел, как датчики вышли из-под контроля. Я дергал свой ремень безопасности, но он не двигался с места. Застежка у ремня растаяла от жара. Пронзительный вой наполнил мои уши. Я на секунду поднял глаза, и океан разбил большое окно кабины. Битое стекло ударило меня по лицу. Соленая вода ужалила мою обгорелую спину. У меня были полные легкие… воды.

Дерьмо!

Я отплевывался от черной воды, но сделал еще один большой глоток влажной морской воды, который обжег мои легкие. Я не мог отличить верх и низ. Мои пальцы попытались схватиться за что-то твердое, но нашли еще больше воды. И когда мир начал становиться черным… это чувствовалось слишком хорошо, чтобы не отпустить.

Мои глаза резко распахнулись, а выворачивающий желудок крик прорвался через пещеру. Потребовалась секунда, чтобы понять, что он вышел из моего рта. Я больше не был в самолете. Огонь полз по моим штанам. По моей рубашке. Я закрыл глаза и ахнул, когда огонь прыгнул на мое лицо. Через ад Эмма держала руку Генри. Они тоже горели. Горели, таяли и тянулись ко мне, а я не мог двинуться. Я не мог дышать.