Я пожал плечами и продолжил двигаться. На заднем плане Билли пел и, так или иначе, сумел в точности вложить в слова то, что я чувствовал.

— Одна мысль о тебе. Тоска по тебе. Ты никогда не узнаешь, насколько медленны моменты, пока я рядом, — я тихо напевал в волосы Эммы. Билли пел лучше, конечно, но слова были слишком хороши, чтобы не сказать вслух.

— Ты делал это раньше, — сказала Эмма. — Я могу сказать.

— Что?

— Танцевал с девушкой. — Не касаясь меня, она двигалась, ведя ладонями по моей груди. Я жаждал ее, чтобы закрыть этот пробел, но она никогда этого не делала.

Я неудачно попытался стабилизировать свой голос.

— Только однажды. Школьные танцы.

Эмма улыбнулась и немного покружилась.

— Как ее звали?

Я не мог думать. Действительно не хотел думать о чем-то, что не начиналось и заканчивалось Эммой, но вспышка девушки в розовом атласе, нервно колеблющейся в моих руках, потрясла меня. Я улыбнулся.

— Она была одета в розовое платье. Я помню это. И я был так возбужден, я думал, что меня вырвет.

Эмма хихикнула. Я не думал, что когда-либо устану слушать ее смех.

— Ты любил ее? — спросила она тихо. Мы остановились. Повисла тишина. Затем прозвучали треск и шипение записи, и началась новая мелодия.

— Нет, — сказал я. — Нет, я не любил ее.

— Ты… — Эмма сделала шаг назад и заправила волосы за ухо. Она не смотрела на меня. — Ты когда-нибудь любил… кого-нибудь?

Я мог не произнести эти слова, но не мог помешать себе двинуться к ней. Эмма посмотрела на меня, вопрос все еще висел в ее глазах. С подавляющим взрывом решения я позволил словам сорваться с губ.

— Только тебя.

Ее глаза расширились и заблестели. Я даже не думал, что она дышала. Я тоже не дышал. Момент был слишком большим, чтобы позволить даже дыханию разрушить его.

— Эмма… — Я не мог закончить. Я чувствовал себя неопытным и нуждающимся. Живым. Я склонился, мои губы были просто шепотом далеко от ее губ. Я мог чувствовать, как воздух цеплялся за меня, пытаясь утянуть меня с этого момента, угрожая сделать меня паром, если я покрою последнюю часть пространства между нами, если я не возьму контроль над своими эмоциями. Я не хотел упускать это. Я…

Передняя дверь открылась.

Тяжело вздохнув, я отпустил, становясь паром. Эмма смотрела через меня, выглядя взбешенной. Она тянулась.

Ее мама бросила ключи на стол, затем вошла в гостиную.

— Что ты с этим делаешь? — спросила Рейчел, глядя прямо сквозь меня.

Эмма покачала головой, как будто она выходила из оцепенения, и сжала руки в кулаки по бокам.

— Хм, просто… слушала музыку. Что еще мне делать с этим?

Рейчел посмотрела на проигрыватель, и ее глаза потемнели и увлажнились, очевидно, возрождая все воспоминания. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Это старинные вещи, — она сказала и вышла из комнаты. — Убери их.

Эмма закрыла крышку на проигрывателе и вздохнула.

— Лучше бы тебе вернуться, — прошептала она в пустой воздух, затем взяла проигрыватель в руки и вынесла его из комнаты.

Я смотрел в окно, наблюдая вращение листьев и их танец по воздуху, когда они лились дождем с деревьев. Где-то в моем уме пел Билли. Я все еще мог чувствовать запах Эммы на мне. Они говорят, что мертвые не могут спать, им не могут сниться сны. Но поскольку я стоял там потерянный от желания, я не мог не задаться вопросом, когда я проснусь.

Когда моя коса начала пульсировать от холода, я даже не пытался бороться с этим. Я должен был уйти туда. Подальше от запаха Эммы и чувства ее тепла. Я должен был уйти, прежде чем я поддался и сделал что-то, что я не мог отменить.

Глава 19

Эмма

— Кто он? — Мама наклонилась над столом, пристально изучая мое лицо.

Я закончила класть остальной салат в большую деревянную салатницу.

— О чем ты говоришь?

— Просто скажи, что это не Кэш. — Она подняла руки и показала, что сдается. — Не думаю, что я могла бы принять это.

Я закатила глаза и засмеялась.

— Это не Кэш. Никого нет.

— Хорошо, я скажу тебе одну вещь, это не займет десяти минут, чтобы сделать ведро салата, — сказала она, улыбаясь. — И это определенно не требует такой большой улыбки.

Я покраснела и бросила щипцы в миску. Глупый салат. Глупая я, стоящая здесь, мечтающая о парне, у которого даже не было пульса! Я закрыла глаза и прижала ладони к столешнице так, чтобы я могла чувствовать себя устойчиво, а не так, будто я собиралась сняться с якоря и улететь в космос. Это было бесполезно. Каждый раз, когда я закрывала глаза, там был Финн. Улыбающийся. Смеющийся. Почти целующий меня. Мое сердце счастливо билось, просто от моих мыслей о нем.

Все остальное в моей жизни, возможно, было в клочьях, но в тот момент, с мамой на кухне и Финном в моем сердце, я чувствовала себя счастливой. Я чувствовала, что хотела быть живой. Независимо от того, чего это требовало. Независимо от того, что это означало. Я хотела больше времени с Финном. Я хотела больше времени с Кэшем. Больше времени с моей мамой. Впервые за долгое время я чувствовала, что у меня было чего с нетерпением ждать. И не было никакого способа, которым я позволила бы кому-нибудь отобрать это у меня.