Читаем Провидец Энгельгардт полностью

Сын Николая Александр, появившийся на свет в 1924 году, стал актером студии Шимановского театра (к тому времени уже Госагиттеатра). Но большую часть жизни он связал с приобщением к искусству детей.

С 1930 года играл в Ленинградском ТЮЗе, затем организовал такой же театр в Архангельске. С 1939 года в Тбилиси сыграл более ста ролей в ТЮЗе, поставил 20 спектаклей в театре кукол, стал заслуженным артистом Грузии. В одном документе я прочитал, что он за участие в фильме «Арсен» (фильм этот я в детстве видел, он о вожде крестьян, поднявших бунт против помещиков в Грузии 1-й половины XIX века) получил звание Народного артиста Грузии, но эта информация не подтвердилась. Именно он после войны приехал в Ленинград, чтобы узнать о судьбе своих остававшихся в Ленинграде родных (увы, погибших). Именно он разыскал дочь своей сестры Анны Николаевны Галину, вывезенную девочкой из блокадного Ленинграда в глубинку с детдомовскими детьми, взял её в свою семью и воспитал. К сожалению, мне пока не удалось выяснить, какова была его семья, были ли у него дети. Сейчас не лучшее время, чтобы обращаться с подобными запросами в Грузию.

Правнуки и праправнуки

Дочь Бориса Михайловича Энгельгардта и Лидии Михайловны Андриевской Татьяна Андриевская (в замужестве Фабрициева) родилась в 1931 году. С ней и связаны мои самые большие (в части биографий) открытия.

В 2009 году нашёл я в Интернете прочитал рассказ Татьяны Фабрициевой о том, что ей посчастливилось за пять дней побывать в 12 городах «Золотого кольца» Привела она и своё стихотворение «Золотое кольцо», написанное ещё до этой поездки. Ухватившись за эту ниточку, я продолжил поиски и нашёл ссылку на её книгу «Странички из дневника. 1934–1941». Кроме того, узнал, что Татьяна Борисовна хранит две тетради своей матери Лидии Андриевской: синюю с её стихотворениями и красную – дневник, в котором часто упоминается Ахматова и другие известные как в то время, так и сейчас люди.

В начале 1942 года от голода умерли Борис Энгельгардт и Лидия Андриевская, отец и мать, и десятилетняя Таня осиротела. Дальше она рассказывает сама:

«Я оказалась в семье Зелениных. Через двадцать дней умер и дядя Коля. Но его вдова Татьяна Евгеньевна, имея своих двоих детей, не побоялась взять к себе и меня – абсолютно больного, страшного, вшивого ребенка. До сентября мы жили в блокадном Ленинграде».

Что больше всего меня поразило, так это воспоминания Татьяны о блокадном быте. Подумать только, дочь репрессированного, рафинированного интеллигента, вряд ли сочувствовавшего Советской власти, была абсолютно советской девочкой. Она была всего на четыре года моложе меня, и я хорошо представляю образ мыслей и чувств советских подростков того времени. Вот несколько строк из воспоминаний Тани:

«Война началась для меня… 22 июня 1941 года… Мама уехала за город, снимать дачу, а мы с папой собирались на воскресную прогулку и, вдруг, это страшное слово – Война!., мамины ученики и старшие братья осаждали военкоматы, стремясь записаться добровольцами, и очень огорчались, что их не брали по малолетству. Многие из них добились своего, но так и не вернулись обратно… Голод наступал всё сильнее… В ноябре не стало света. На Невском, как замершие мамонты застыли обледеневшие троллейбусы. Исчезли кошки… В декабре ударили сильные морозы, не было света и, вечерами мы сидели при коптилке. Исчезла вода, нечем стало мыться, кое-как растапливали снег. К воздушным налётам присоединился несмолкаемый гул канонады, артобстрелы не прекращались ни на минуту, но город жил, несмотря на то, что по улицам тянулись вереницы саночек, везущих мертвецов.