Читаем Провидец Энгельгардт полностью

А.Н. Энгельгардт с гордостью отзывался о дочери: «…она лучше тонконожек (интеллигентов), которые ко мне ездят, всё же она понадежнее их… Ведь это всё: всё в постоянстве человека…знания и книги не уйдут, а характера нигде не найдешь». Однако недостаток образования сказывался в ее общении с окружением отца. Вот какую характеристику дала ей одна из знакомых дам, приезжавших к А.Н. Энгельгардту: «Верочка была громадного роста, очень полная. Черты лица правильные и красивые. Женственности в ней не было никакой. Держала она себя как-то резко, по-мужски. Необразованной ее нельзя было назвать, в некоторых областях она была даже начитана, но систематического образования у неё не было.

В каком бы обществе она ни была, она всюду чувствовала себя не по себе. Она была крайне самолюбива и застенчива и как бы выбита из колеи. В обществе мало знакомом она никогда не разговаривала, сидела молча, неподвижно и, при ее громадном росте, казалась каменным изваянием. Оживлялась она только среди людей очень близких, в дружеском расположении которых она была уверена. В такие моменты она становилась весела, интересна, остроумна, обаятельна. К сожалению, такие моменты бывали очень редки».

Вера училась сыроварению у Верещагина. Вероятно, благодаря её стараниям батищевские сыры отличались высоким качеством и пользовались спросом у разборчивой публики.

Вскоре после смерти Александра Николаевича Батищево продали Министерству земледелия.

Поскольку Энгельгардтом решено много вопросов северного хозяйства, и притом вопросов основных (разработка пустошей и ляд, введение в севооборот клевера и льна, постановка продуктивного скотоводства, применение минерального удобрения), то Министерство земледелия и государственного имущества превратило имение в опытное хозяйство и «Энгельгардтовскую сельскохозяйственную опытную станцию».

После продажи имения Вера Александровна уехала в Италию, где серьезно психически заболела. Брат Михаил привёз её обратно в Россию, где она после лечения поправилась. Однако болезнь возвращалась, что в совокупности с вышеописанными изъянами её характера помешало обзавестись семьей. Пенсия, назначенная ей после смерти отца, не покрывала жизненных потребностей. Выхлопотать повышение пенсии до 750 рублей в год удалось лишь в феврале 1904 года. Вера написала две книги, не вызвавшие широкого общественного интереса.

Точная дата смерти Веры Александровны Энгельгардт неизвестна, но не ранее 1905 года, когда она писала письмо композитору Римскому-Корсакову.

Внуки

Наиболее известен из них сын Михаила Борис, 1887 года рождения. Уроженец Батищева связал жизнь с городом на Неве, здесь учился в университете. Но предварительно в 1909–1911 годах учился в Германии, в Гейдельбергском и Фрейбургском университетах. Затем стал выдающимся литературоведом, исследовавшим творчество Гончарова, Чехова, Тургенева, Достоевского. Готовил собрания сочинений Л. Толстого и Гоголя. С 1919 года преподавал в Институтах живого слова и истории искусств, в университете и в других учреждениях В 1929 году был арестован по делу Академии наук. Но незадолго до этого у него произошла мимолётная, но знаменательная встреча с его ученицей Лидией Михайловной Андриевской, о которой расскажет она сама.

Она родилась в 1900 году в семье петербургского нотариуса. Сразу после революции училась на Бестужевских курсах, затем в Ленинградском университете, однако закончить его помешала гражданская война. Семья решила уехать на родину отца, но он по дороге скончался от сыпного тифа. Лидия вместе с матерью попали в Керчь, где прожили несколько лет. В Ленинград Лидия Михайловна вернулась в 1923 году со своим первым мужем, но и он внезапно заболел воспалением лёгких и умер. Андриевская перевелась на курсы искусствоведения при Государственном институте истории искусств (ГИИИ). Одновременно обучалась на этнолого-лингвистическом отделении факультета общественных наук ЛГУ. В 1928 году была оставлена в ГИИИ научным сотрудником.