Читаем Провидение полностью

В груди боль, в глазах резь, голова раскалывается, будто в нее вбили костыль для скрепления рельсов. Хотелось кричать, но стало бы только хуже. Единственным утешением было то, что лежала я в кровати Джареда. Меня пробрал холод. Странно — раньше, когда я просыпалась в этом доме, такого не случалось. А, понятно: значит, Джареда нет рядом.

— Джаред? — прохрипела я.

Голос, как выяснилось, тоже пропал, остался лишь хрип.

Рядом на кровати я нащупала вмятину и скривилась: любое движение вызывало тошноту. Я чуть приоткрыла глаза, и в эту едва заметную щелку ударил поток света. Чтобы защититься от него, я закрылась руками.

— Я уберу свет, — приглушенно сказал Джаред.

Убийственная яркость, пробивавшаяся сквозь веки, смягчилась, и я снова попыталась открыть глаза.

— Теперь намного лучше, спасибо, — прошептала я, приподнимаясь на локтях.

— Я принес тебе завтрак. — Джаред кивнул на столик у кровати.

Рядом с моей фотографией стояла тарелка, на ней — большой стакан воды, две таблетки аспирина и треугольный тост.

Я вымученно улыбнулась и потянулась за аспирином. Джаред подал мне воду, я забросила таблетки подальше на язык и запила холодной жидкостью. Пересохшее горло болезненно сжалось, как будто тело отказывалось принимать в себя влагу, способную спровоцировать новые страдания.

— Мне плохо, — простонала я.

— Понятно.

— Обычно у меня не бывает похмелья. Должно быть, сильно перебрала, — сказала я, потирая нос.

— Да уж, — спокойно произнес Джаред.

Я утонула в матрасе.

— Прости, что тебе пришлось нянчиться со мной. Как будто тебе и без того не приходится это делать. Мне так стыдно.

Джаред попытался улыбнуться:

— Не извиняйся за то, что повеселилась с друзьями. Это просто… не слишком удобно. — Он сдвинул брови и смотрел куда-то в сторону.

— Что неудобно?

Джаред потер шею:

— Эта муть в голове, твои болезненные ощущения, усталость, раздражительность.

— Ох, — выдохнула я, не вполне понимая его. Ведь я и не подумала, что Джаред будет испытывать те же симптомы. Я глубже окунулась в матрас. Ну и эгоистка же я!

— У тебя болит голова?

Джаред прыснул со смеху:

— Не знаю. Такого со мной еще не случалось. Думаю, это урезанная версия твоих чувств.

Я вскинула бровь:

— А она не похожа на комариное пение?

Джаред отвел взгляд в сторону, — очевидно, он был озадачен.

— Она усиливается.

— Как?

— Не могу объяснить. Отец никогда не говорил, что наши ощущения могут быть острее тех, к которым я привык.

— Прости меня, Джаред. Я не знала, иначе не стала бы…

— Эй, — перебил меня он, — обо мне не беспокойся. Просто надо разобраться, что это такое. Меня волнует, что я не ощущаю этого на все сто процентов.

— О-о-о…

— Что? — спросил Джаред, как будто я вывела его из глубокого раздумья.

— Больше ни капли алкоголя. Сегодня утром ты не в себе, а для тебя важно всегда контролировать свои ощущения.

— Ты так сказала, как будто это плохо, — принялся защищаться Джаред.

— Тебе не обязательно всегда быть совершенным во всем, Джаред. Иногда можно расслабиться.

Я потянулась, чтобы обнять его, но он отстранился, совсем чуть-чуть. Этого оказалось достаточно, чтобы я заколебалась. Когда он понял, что сделал, то, казалось, пожалел и разозлился.

— Ты говоришь, как Клер, — резко сказал Джаред.

— Значит, в этом, и только в этом мы с ней согласны. Ты наполовину человек. Значит, тебе позволительно ошибаться.

Слова прозвучали нравоучительно, а мне этого совсем не хотелось.

— Не такому, как я. И разумеется, никому другому, чей талех — дочь Джека Грея. Нина, у тебя как будто нет чувства опасности. После всего, что с тобой случилось за последнее время, я этого просто не могу понять.

Он упомянул отца, чтобы вызвать ответную реакцию, поэтому я сдержала вспышку гнева и, вскинув бровь, спросила:

— Я задела тебя за живое?

Бесконечное терпение, проявленное Джаредом ночью, иссякло.

— Если я ослаблю бдительность, ты умрешь. Ты понимаешь это?

Я глотнула воды и кивнула:

— Мы умрем.

Джаред забрал у меня стакан и со стуком поставил на стол.

— Ты думаешь, меня это заботит? Я бы умер за тебя тысячу раз, если бы мог. Только ты для меня важна.

Я скрестила на груди руки и осталась нечувствительной к его возвышенным речам в сочетании с едким тоном.

— Что с тобой? Чем ты так расстроен?

Джаред уперся локтями в колени и уставился в пол:

— Сегодня ко мне кое-кто приходил.

— Я ничего не слышала.

— Это потому, что он не пользовался дверью. Это был Сэмюэл, друг моего отца. Его беспокоит ситуация, в которой ты из-за меня оказалась.

Я подняла руку:

— Постой. Еще раз. Как это он не пользовался дверью?

— Он арх.

— Утром здесь был архангел? — озадаченно спросила я. — Они похожи на Гейба? Похожи на людей?

— Да, — ответил Джаред.

— Но если они похожи на людей, как ты их узнаешь?

— У всех архов светлые волосы, безупречная кожа и ярко-голубые глаза, хотя Сэмюэл и его семья — исключения. Они — знать среди архов и сильно отличаются от остальных.

— Отличаются?

Я надеялась, что когда-нибудь научусь расшифровывать туманные объяснения Джареда, но до сих пор регулярно обманывалась в своих ожиданиях.