Читаем Протоколы несионских мудрецов полностью

Любое государство стремится оказать влияние на прессу, а в угрожающие народу периоды устанавливает и жесткую цензуру. Вряд ли Сталин действовал по «Протоколам сионских мудрецов», когда в беседе с писателем Леоном Фейхтвангером на его вопрос: «В каких пределах возможна в советской литературе критика?», – откровенно ответил:

«Надо различать критику деловую и критику, имеющую целью вести пропаганду против советского строя.

Есть у нас, например, группа писателей, которые не согласны с нашей национальной политикой, с национальным равноправием. Они хотели бы покритиковать нашу национальную политику. Можно раз покритиковать. Но их цель не критика, а пропаганда против нашей политики равноправия наций. Мы не можем допустить пропаганду натравливания одной части населения на другую, одной нации на другую. Мы не можем допустить, чтобы постоянно напоминали, что русские были когда-то господствующей нацией.

Есть группа литераторов, которая не хочет, чтобы мы вели борьбу против фашистских элементов, а такие элементы у нас имеются. Дать право пропаганды за фашизм, против социализма – нецелесообразно.

Если элиминировать попытки пропаганды против политики советской власти, пропаганды фашизма и шовинизма, то писатель у нас пользуется самой широкой свободой, более широкой, чем где бы то ни было.

Критику деловую, которая вскрывает недостатки в целях их устранения, мы приветствуем. Мы, руководители, сами проводим и предоставляем самую широкую возможность любой такой критики всем писателям.

Но критика, которая хочет опрокинуть советский строй, не встречает у нас сочувствия. Есть у нас такой грех».

А вот Британский историк Лен Дейтон пишет о состоянии со свободой слова в Великобритании времен Второй мировой войны: «Граждане Великобритании тоже подвергались драконовским наказаниям. 17 июля 1940 года один человек был приговорен к месяцу тюрьмы за то, что прилюдно заявил, что у Великобритании нет шансов победить в этой войне. Человек, посоветовавший двум новозеландцам: «Какой вам смысл погибать в этой кровавой бойне?» – получил три месяца тюрьмы. Женщина, назвавшая Гитлера «хорошим правителем, лучшим, чем наш мистер Черчилль», была приговорена к пяти годам тюремного заключения. Английские газеты получили предупреждение остерегаться опрометчивых высказываний. Редакторам весьма недвусмысленно дали понять, что правительство не потерпит «безответственной» критики; причем оно само будет решать, какая критика ответственная, а какая нет». И что нам делать? Считать, что У. Черчилль и британский истеблишмент руководствовались «Протоколами сионских мудрецов»?

Однако автор Протоколов на том, на что были способны Сталин и Черчилль, – на простом захвате прессы и установления в ней своей цензуры, – не останавливается.

«…Главная задача нашего правления состоит в том, чтобы ослабить общественный ум критикой, отучить от размышлений, вызывающих отпор, отвлечь силы ума на перестрелку пустого красноречия».

Казалось бы, нет логики – в связи с чем критика «отучает от размышлений»? Но…

Критика критике рознь. «Критикой» второстепенных моментов можно уводить от главного и, действительно, одурачить. Скажем критикой того, что в СССР нет колбасы в магазинах, увели от того, что покупательная способность граждан СССР велика, то есть на руках у них больше денег, чем товаров. Сегодня граждане СССР потребляют мяса в два раза меньше, а колбаса в магазинах лежит, так как у покупателей нет денег. Но ведь тогда, в 1991 году можно было просто поднять цена на колбасу, и она бы лежала в магазинах. А так, под прикрытием критике о колбасе, уничтожили плановость и, как следствие, производство мяса наполовину.

Автор Протоколов это отлично понимает и, возможно, один из первых в истории на этот пропагандистский прием указывает:

«…Мы присвоим себе либеральную физиономию всех партий, всех направлений и снабдим ею же ораторов, которые бы столько говорили, что привели бы людей к переутомлению от речей, к отвращению от ораторов.

…А тут пресса отвлечет мысли на новые вопросы (мы ведь приучили людей искать все нового). На обсуждение этих новых вопросов набросятся те из безмозглых вершителей судеб, которые до сих пор не могут понять, что они ничего не смыслят в том, что берутся обсуждать.

…Чтобы взять общественное мнение в руки, надо его поставить в недоумение, вызывая с разных сторон столько противоречивых мнений и до тех пор, пока гои не затеряются в лабиринте их и не поймут, что лучше всего не иметь никакого мнения в вопросах политики, которых обществу не дано ведать, потому что ведает их лишь тот, кто руководит обществом. – Это первая тайна».

Так что не критика сама по себе страшна, страшно ее массовое использование для отвлечения внимания от главного. Это действительно тайна, поскольку это мало кто понимает. И все это обилие информации, а на самом деле информационного мусора, воспринимается, как свобода слова, хотя на самом деле, это удушение свободы слова в информационном мусоре.