За ночь в нашей обороне произошли небольшие изменения. Пятая рота, пополнившись людьми, заняла свой рубеж обороны. Миномётная рота в полном составе переместилась к югу от шоссе, и оборудовала огневые в центре нашего опорного пункта. Теперь миномётчики могли вести огонь в любом направлении, прикрывая район обороны батальона. Первый взвод четвёртой роты так и остался на южной опушке, только сместился вправо, установив локтевую связь со вторым взводом. Уцелевшую после боя под Алексеевкой 76-мм зенитку, установили в кустарнике, возле самой автострады на позициях четвёртой роты, и теперь одну или обе наших сорокапятки, можно было переместить в любом направлении, в зависимости от обстановки. Разведка пока оставалась на месте, только «мотокавалеристы» переместились в деревню Сноски, оставив в Алексеевке одно отделение. Оно и имитировало присутствие роты, постреливая в сторону немцев из винтовок и пулемётов.

Началось всё в 9 часов утра, по Алексеевке открыла огонь миномётная батарея, по южной опушке нашего лесного массива ещё одна. Немецкие трёхдюймовки накрыли батальон соседей, а вот поросята калибра 15 сантиметров, рвались на высоте 201,3, где раньше стояли наши зенитки. Артподготовка кончилась через четверть часа, а потом фрицы перешли в атаку, наступая на нас с юга. Вперёд пошла пехота, а когда эсэсовцы сосредоточились в пятистах метрах от нашего переднего края, к ним присоединились штурмовые орудия. Всё это я наблюдал с чердака дома в деревне Сноски, куда я забрался после окончания фрицевской артподготовки. Моя сорокапятка находилась в кустах на восточной опушке леса, куда по приказу комбата мы выдвинулись в шесть утра. Огневую мы выкопали левее лесной дороги, идущей из Сносок в Зайцево, практически параллельно шоссе. По этой же лесной дорожке мы могли буквально за десять минут вернуться на огневой рубеж четвёртой роты. Или пройдя вдоль опушки, занять позицию на южном краю леса. Но это могло сделать и второе наше орудие, причём выдвинуться на помощь пятой роте расчёт мог скрытно, потому что через лес в нужном нам направлении проходила ещё одна дорожка. Сейчас там под руководством нашего взводного запасной расчёт оборудовал огневую.

Самых больших успехов достиг батальон гансов, наступающий вдоль Гжатского тракта. Обойдя Алексеевку с востока, немцы ударили с двух сторон. И если рота, наступающая из леса, обошлась без усиления, то подразделения атакующие с фронта, поддерживали два штурмовых орудия. Целое отделение мотокопытных сопротивлялось недолго, а обозначив своё присутствие на позициях, стрельбой из пулемётов и винтовок, мужики отошли по-английски, не сказав об этом фрицам. После ухода разведчиков, эсэсовцы, обстреляв пустые окопы, рванули вперёд короткими перебежками, но далеко не пробежали, в ста метрах от деревни начались подрывы (не зря сапёры полночи там ползали). Наступление застопорилось, но, в конце концов, гансы заняли Алексеевку и высоту 201,3 к северу от неё. Тем, кто находился в деревне, повезло, а вот высоту накрыли разрывы мин наших батальонных миномётов.

Пока «электрики», захватившие Алексеевку, перегруппировывались, соседний с ними батальон, заняв ночью деревни Анисово, Заболотье и Кресцы, успешно наступал на север, растянувшись по фронту на два километра. Правофланговая рота в полукилометре от реки, центральная из деревушки Заболотье, ну и третья рота, соответственно прикрывала левый фланг. Как батальон, так и роты, шли «свиньёй» или клином, на расстоянии 400–500 метров, друг от друга. Небольшие проблемы начались у центральной роты, когда она прошла половину расстояния, отделяющего её от опушки. С пятисот шагов по фрицам открыли беспорядочный огонь из трёхлинеек. Стреляла в основном «пешмерга», а под шумок четыре снайпера выбивали командиров подразделений и пулемётчиков. Два снайпера были из пятой роты, а ещё двоих взяли взаймы у пеших разведчиков. Эффект от стрельбы для красноармейцев был чисто психологический. Во-первых, когда ты стреляешь по врагу, и он иногда падает, уже не так страшно, и не важно почему фигурка упала, да и упала не та, в которую целился, главное они падают и больше не поднимаются. Во-вторых, возникала уверенность в себе, враг хоть и не бежит с поля боя, но уже где-то замедлился, а где-то и залёг. Чего не скажешь о зольдатах фюрера, им это не понравилось, да и эффективность стрельбы снайперов была убийственной. Численность, как пулемётчиков, так и командиров отделений резко сократилась, рота залегла и начала передвигаться вперёд короткими перебежками.

<p>Глава 15</p><p>Сибиряки против эсэсовцев (продолжение)</p>