Замочила овсянку в воде, а куски засохшего хлеба — в воде пополам с молоком — что поделать, его было мало, еще в кашу надо. Когда хлеб размяк, немного отжала и разложила по смазанной салом разогретой сковородке. В молоке разболтала пару яиц, соль, залила тонюсеньким слоем… Сглотнула — сейчас смолочу полную сковородку этой прелести!

* * *

Тобиас Снейп, проснувшись, не поверил собственному носу. В доме пахло… едой! Не горелой, не прокисшей — вкусной! Он сглотнул мгновенно набежавшую слюну и быстро оделся. Жена в спальню не приходила — но это было делом привычным, они уже несколько лет не спали вместе — она обычно устраивалась на диване в гостиной. Что-то с ней такое, что она решила приготовить завтрак?

Дверь кухни была распахнута, так что он увидел на столе большое блюдо с аппетитно поджаренными кусочками чего-то, а потом к нему обернулась жена, с аппетитом хрустящая таким же кусочком:

— Хочешь? — и протянула ему соседний кусок прямо со сковороды. — Горячие вкусней.

— Отравить решила, ведьма?

Она посмотрела на него, как на умалишенного, потом молча откусила немного, прожевала, проглотила и снова протянула ему.

Рука сработала сама, автоматически сунув это в рот. Ум-м, действительно вкусно! А жена поставила перед ним тарелку — чистую!

— А… э? — начал было он, но есть хотелось куда больше, чем выяснять отношения. Ужина-то вчера не было. Обеда, впрочем, тоже. Только пиво.

Гренок было много. Вкусных. И чай. Нормально заваренный чай, а не моча пожилой совы, как она ухитрилась? Что, еще и каша? Не сгоревшая? И вкусная?

Он искоса посмотрел на доедавшую свою порцию овсянки жену — удивительно спокойную и даже вроде как довольную. Ну да, вон сколько съела, почти как он! Да как она… на его деньги! Должна свое место знать! Он треснул кулаком по столу, но на лице Эйлин вместо привычного испуга расплылась улыбка сытой акулы — и вот она покачивает чугунной сковородой в опасной близости от его головы. И смотрит на него так… со значением.

Он на секунду даже забыл как дышать.

— О-отравила?

— Пока нет.

— А… что случилось? Вот это вот все… Как? — выдавил он из себя.

— Твой кулак случился, — прищурилась она. Нехорошо так прищурилась, Тоби не по себе стало. Но дальше было еще хуже, потому что Эйлин, его забитая и полуграмотная Эйлин, вдруг выдала:

— Ты в какое-то странное место попал, — и потрогала голову. — Что-то лопнуло. Вот тут помню, а тут — не помню. И почему-то умею готовить. Все настройки сбил.

— Настройки? — голос Тоби дал петуха.

— А как это еще назвать? Ты знаешь? — спросила жена уже довольно миролюбиво.

— Не-е-ет…

— Ну а мне-то откуда?

— А. Ну да.

— Короче, хочешь завтраки — голову мою не трогать, кто знает, вдруг обратно настройки собьешь или еще что забуду. Или наоборот, вспомню. А вкусно завтракать мне понравилось. И, сдается мне, обедать и ужинать понравится тоже.

— А… что ты забыла? — Тобиас едва не сполз под стол от таких откровений.

— Почем мне знать?

— Ты и говоришь совсем иначе… Ты… кто?

— Дед Пихто! Ой! — она округлила глаза, но тут же нахмурилась и треснула ладонью по столу. — Это ты виноват! Какой еще дед, я ведь женщина! Или… нет? — Эйлин осеклась и испуганно вытаращилась прямо на него, а потом решительно встала. — Пойду проверю!

И пока он разевал рот, хватая воздух, рванула к двери в туалет, но на выходе обернулась и мотнула головой на столик возле раковины:

— Вон пакет с гренками, можешь на работу взять. Хотя…

Она схватила и сунула пакет ему в руки, развернулась — и только щеколда щелкнула.

— Женщина! — раздался победный возглас из-за двери, и ноги сами вынесли его прочь из дома.

Тобиас дар речи обрел не скоро — только когда до завода дошел. Хотя давненько он так быстро не ходил. Вот только конченым идиотом он не был — кому расскажешь такое? Засмеют! Да месяц будут ржать… если не год.

<p>2. Первый день блином</p>

Как же хочется расхохотаться… нет, заржать! К счастью, мне хватило силы воли сделать это после того, как супруг выскочил из дома. Да, такую картину я долго не забуду. Ах, как здесь подходит пафосное слово «всегда»! Как это было чудно… Почему бы не прокрутить приятные воспоминания?

* * *

— Эйлин! — услышала я за спиной удивленный хрипловатый голос, когда орудовала над сковородой, переворачивая гренки.

Ну вот, проснулась моя проблема номер раз. Муженек, дери его конем. Та-ак, есть ли под рукой что потяжелей, пока сковородка занята? Обернулась… И едва не села от неожиданности.

Муженек был похож на малость обрюзгшего Паоло Соррентино… Правда, не двойник итальянского режиссера — но нос, но глаза! Да, особенно светло-карие глаза… Это потом выяснилось, что похожи они только в выпученном состоянии, а так немного скромней по размерам. Но как он на стол посмотрел!

Я не выдержала, сунула ему кусок. В конце концов, никто еще не умер, пожрав до умывания, а не после. А если и вместо, мне-то что? Я ему не тетя воспитательница.

Но вместо того чтобы жрать, что дают, меня обвинили… в чем? Хи-хи. Кретин. Впрочем, читала я как-то про ментальные закладки и прочую фигню, так что кто его знает, не будем обострять.