Читаем Прости нас, Нат полностью

Я уже почти закончила со спальней, как вдруг что-то с тяжелым стуком упало в почтовый ящик. Я одним прыжком сбежала с лестницы и обнаружила изящную голубую коробку с переливающейся бронзовой надписью «Артур и Нора». На коробке не было ни марки, ни обратного адреса, и я прильнула к окну в гостиной, чтобы посмотреть, кто нам ее подкинул, но снаружи стояла ледяная тишина.

Я села с коробкой на нижней ступеньке. Арт был на рынке, покупал какие-то мелочи – делал последние приготовления. Я знала, в «Истон Гроув» хотели бы, чтобы мы открыли эту коробочку вместе, такие моменты сплачивают людей, но я не смогла противиться соблазну заглянуть в нее одним глазком. Я бережно открыла коробку, чтобы можно было потом незаметно закрыть. В гнездышке из оберточной бумаги лежала пара бронзовых брелоков для ключей, длинная блестящая лента «Добро пожаловать домой», пара конвертов – на имя каждого из нас – и наклейка на фасадное окно со словами «Мы – это будущее». Наклейку я сразу же прикарманила, почти не сомневаясь, что Арт все равно не захочет выставлять напоказ нашу личную жизнь, но мне было проще не оставить ему выбора. Потом я открыла письмо с именем «Нора», написанным наискосок во весь конверт. Внутри лежал длинный список под заглавием «Тайные убеждения Артура Макинтайра», среди которых были спонтанность, банановый пирог Баноффи, часы, которые не тикают, индийский массаж головы и накрахмаленные белые рубашки. Я сложила список и сунула обратно в коробку. Нет. Разве не будет лучше для нас обоих, если Арт сам расскажет мне об этих вещах? К тому же без контекста тут ничего не поймешь. Я не могла представить Арта в накрахмаленной белой рубашке – значит, я должна носить такую? Мне так хотелось прочитать список, который дали Арту, но я не придумала, как открыть конверт, чтобы потом убедительно его запечатать. А что я там наговорила в Гроув о своих предпочтениях, я уже и не помнила. Да и откуда им знать?

Когда Арт приехал домой, мы вместе «обнаружили» посылку на половичке у двери. Читая содержимое письма с выведенным на конверте именем «Арт», он глубокомысленно кивал, а потом подмигнул мне. Естественно, я подыграла. Вместо того, чтобы устроиться на диване, нашу первую ночь мы провели на кухонном полу, играя в «морской бой». Я уже была как дома, но не совсем, не могла еще вести себя, как ни в чем не бывало. После игры мы вместе отправились в спальню, и пока не рассвело, я наблюдала, как вздымается его грудь, приноравливаясь к тому, как он дышит в подушку. Я была исследователем, изучавшим дикого зверя на фоне восходящего солнца.

В качестве подарка и долгожданной передышки после отделки квартиры и распаковки коробок, «Истон Гроув» забронировала нам встречу с фотографом-портретистом, чтобы у нас остались приличные фото в рамку. Парочку они хотели взять для досье на случай, если в будущем появится материал для репортажа.

Мы надели самую немятую одежду, какую смогли отыскать в этом хаосе из картонных коробок, и поехали – немного нервничая перед встречей с незнакомым человеком, которому мы должны будем показать себя во всей красе.

Фотограф был низкорослым, засаленным человечком с волосами, как сосульки, которые так и липли к щекам. Он совсем не вписывался в первозданно чистую студию, но, когда мы вошли, он раскинул ноги и расслабил плечи, будто чувствовал себя на своем месте.

Он показал нам с Артом задники для фото, которые одобрили в «Истон Гроув», и мы, исподтишка обмениваясь красноречивыми взглядами, хихикали над самыми дурацкими: пустой пляж с рядами пальм, площадь перед Пизанской башней, заросшие травой склоны острова Пасхи с гигантскими головами. Мы остановились на голубом размытом заднике с перистыми облаками – как на старых фото для выпускного альбома. По крайней мере, не такой нелепый, как все остальные.

Фотограф посадил нас рядышком на коробку, задрапированную синей тканью, и попросил сначала посмотреть друг другу на брови, потом в воображаемый водоем между нами, а затем сказал следить за его пальцем: вот сюда, теперь сюда и вот сюда. Все эти позы давались нам с трудом, одна хуже другой. Арт, по всей видимости, боялся лишний раз ко мне притронуться, и даже когда он все-таки притягивал меня поближе, я почти не ощущала на плечах его руку. А мне, наоборот, руки девать было некуда, и я просто мяла колени.

«Попробуйте другую позу. Дышите. Дышите. Вдыхайте носом, выдыхайте ртом, губы не поджимайте, вот так». Ноздри у фотографа на вдохе непристойно раздувались, а на протяжном выдохе отвисала челюсть. Выглядело это все не слишком фотогенично. «Расслабьте-МЫШЦЫ-ЛИЦА».

Мы оба старались. Я мельком взглянула на Арта и поняла, что он все делает не так: хмурит брови, с силой выдыхает и сжимает губы. Фотограф потер раскрасневшееся лицо и велел нам встать, попружинить в коленях, помахать руками. После чего мы порепетировали за кадром, как держаться за руки, глядя при этом на наши сплетенные пальцы.