Тем не менее он заявил, что верит Энно Ги только в одном: в том, что его сюда «прислали». Он воспринимал этого человека как своего рода испытание, которому решили подвергнуть жителей деревни их боги. Энно Ги был созданием, порожденным Злом, и жителям деревни надлежало его изобличить.

— Ты — всего лишь видение, — сказал Тоби. — Ты принял такой же облик, как у нас, чтобы тебе легче было нас обмануть. Но на самом деле в тебе скрывается некий Дух. Он прячется под твоей внешностью. Под теми странными одеждами, которые ты носишь. Они чем-то отдаленно напоминают одеяния Отца, но…

Энно Ги тут же ухватился за появившуюся зацепку.

— Отца? Какого отца?

Тоби воспринял этот вопрос как оскорбление. Он резко замахнулся своим оружием, готовый обрушить его на кюре. Его остановил раздавшийся голос Сета:

— Прекрати! Давайте объясним ему, кто такой Отец. Он должен узнать о нем. Отец — это тот, кто предсказал Великий пожар и кто понял силу болот.

— Кто-то из вас его знал? — спросил Энно Ги. — Кто-то из вас его видел?

— Отец жил в Первый Век, — сказал Энно Ги. — Из ныне живущих никто его не застал.

— Он оставил что-нибудь после себя? Какие-нибудь предметы?

— Говорят, что священная книга была продиктована ему после Разрыва, — ответил мудрец.

— Книга?

Глаза Энно Ги засветились. Он понял, что ему теперь нужно: найти некую книгу…

* * *

Обсуждение дальнейшей участи пришельца назначили на новолуние. Было собрано все население деревни, кроме детей. Благодаря этому Энно Ги понял, как тут определяют статус мужчин и женщин. До тех пор пока девушки не рожали, их не считали женщинами. Именно так обстояло дело с маленькой Сашей — девочкой тринадцати лет, которая была беременна и выделялась тем, что на ней не было традиционных одежд этой деревни. Мальчикам, чтобы стать мужчинами, нужно было пройти специальный обряд посвящения. Этот обряд предстояло пройти и Лолеку. Он знал, что день посвящения уже назначен для него жрецами, и с нетерпением ждал окончания зимы, после которой он и пройдет священные испытания. А пока его считали ребенком и он не мог участвовать в собрании, созванном для обсуждения дальнейшей участи Энно Ги.

Жители деревни разделились на три лагеря.

Одни из них — во главе с Тоби — считали, что Энно Ги представляет для деревни опасность, что он злой дух в облике человека, а потому от него нужно избавиться как можно скорее.

Другие разделяли мнение Сета, полагавшего, что сначала нужно толком разобраться, что к чему, а потом уже принимать решение. Все же пришелец утверждал, что послан сюда для их блага.

— Давайте понаблюдаем, что он понимает под этим благом. Как только заметим что-нибудь неладное — сразу же его прикончим.

Третьи — самая немногочисленная группа жителей — осторожно высказывали предположение, что, возможно, этот человек — ниспосланный богами Спаситель и он явился сюда таким удивительным образом, чтобы раскрыть еще неведомые им тайны… Такой точки зрения придерживались немногие, однако вместе со сторонниками Сета они численно превосходили тех, кто был на стороне Тоби.

В конце концов было решено пока не трогать Энно Ги и предоставить ему свободу действий, но, если он хоть чем-нибудь проявит свои злонамеренные умыслы, его следует немедленно принести в жертву…

* * *

Узнав о результатах собрания, Энно Ги решил привести в деревню своих товарищей. Не став спрашивать мнения местных жителей по этому поводу, он сходил за Марди-Гра и Флори и привел их в Эртелу.

Что упустил из виду кюре — так это то, как жители будут реагировать на умопомрачительную внешность Марди-Гра. Маленький огонек доверия, который затеплился в душах некоторых из них, тут же погас.

Кюре и его товарищи решили не селиться в одном из заброшенных домов, чтобы не «осквернить» его, а стали лагерем у окраины деревни, неподалеку от дома Мабель и Лолека.

Флори рассказал своему учителю о том, как умер ризничий, а Энно Ги поведал мальчику и великану о своих открытиях и, главное, о своих дальнейших планах.

— Мое представление об этой деревне в корне переменилось, — сказал он. — Все мои прежние предположения оказались ошибочными. Я думал, что натолкнусь здесь на верующих в Христа, которые за эти годы лишь немного сошли с истинного пути и мало-помалу погрязли во всяких суевериях… Я полагал, что моя задача будет состоять в том, чтобы войти к ним в доверие, а затем постепенно вернуть их в лоно Церкви. Но я ошибался. Эти люди разговаривают на языке непонятного происхождения, и в укладе их жизни не найти и следа тех обычаев, которые еще с древних времен существуют в этих местах. У них свои религия, мифология, мировосприятие и летоисчисление, и я пока не все понимаю, но, похоже, они являются весьма самобытными. А еще я уверен в том, что пока ничего не смогу здесь сделать по восстановлению веры. Мне прежде всего придется выяснить, что происходило здесь после 1233 года. Задача теперь состоит не в том, чтобы приручить этих язычников, а в том, чтобы позволить им приручить нас и затем ждать своего часа…

15