Читаем Простая правда полностью

За полчаса Элли удалось разыскать Джейкоба, который ночевал в Ланкастере, правда не в доме родителей. Дверь Элли с улыбкой открыла Леда, но Элли протиснулась мимо нее, устремившись к молодому человеку, жадно пьющему молоко из пакета перед открытым холодильником.

– Ты, маленький паршивец! – пробубнила она.

Джейкоб вздрогнул, пролив молоко на фланелевую рубашку:

– Что?

– Ты должен был помогать мне, черт побери! Должен был рассказывать обо всем, что может пригодиться в деле твоей сестры.

– Я помогал!

– Имя Адама Синклера ни о чем тебе не говорит?

Леда шагнула вперед, чтобы не дать Элли снова наброситься на Джейкоба, но Элли заметила, как потускнели его глаза – он понял, что его раскусили. Остановив свою тетю, он сказал, что все в порядке, и повернулся к Элли:

– Так что с Адамом?

– Он был твоим соседом по комнате?

– И владельцем квартиры, которую я снимал.

Элли скрестила руки на груди:

– И отцом ребенка Кэти.

Джейкоб проигнорировал судорожный вздох Леды:

– Я не знал наверняка, Элли. Только подозревал.

– Об этом подозрении не мешало бы сказать месяца три назад. Господи, кто-нибудь собирается быть со мной честным, пока мы добираемся до суда?!

– Я думала, ты воспользуешься защитой по линии невменяемости, – заметила Леда.

– Поговори об этом со своей племянницей. – Элли повернулась к Джейкобу. – Я знаю только, что вчера вечером она выходит с тобой на два часа, приходит домой и запрещает мне защищать ее так, как я собиралась. Что ты ей наговорил, черт возьми?!

Джейкоб прикрыл глаза.

– Я не говорил о ней, – простонал он. – Я говорил о себе.

Элли почувствовала, как на нее накатывает головная боль:

– Продолжай.

– Я рассказывал Кэти, что причина, по которой я вернулся и по которой тогда уехал, одна и та же – я не мог жить во лжи. Не мог позволить людям, чтобы они притворялись, будто принимают меня за того, кем я на самом деле не был. Шесть лет назад я хотел лишь изучать литературу, но я позволил им думать, что мне нравится быть «простым». А теперь я доцент и больше всего мне не хватает моей семьи. – Он с удрученным видом взглянул на Элли. – Когда утонула Ханна, я винил в этом себя. Я должен был тогда следить за ними обеими, но я прятался в коровнике, читая книгу. Я сказал Кэти, что во второй раз в жизни смотрел, как тонет моя сестра, только на этот раз сестрой была она сама, и на этот раз я скрывал происходящее, когда она приезжала ко мне.

– Значит, ты знал, что она забеременела, когда…

– Я не знал. Я стал подозревать об этом после разговора с вами и следователем обвинения. – Он покачал головой. – Я не хотел, чтобы Кэти поняла меня буквально. Я лишь хотел, чтобы она взглянула на это с моей точки зрения.

– Что ж, тебе это удалось, – решительно произнесла Элли. – Теперь она копирует поведение своего честного брата. Она хочет исповедаться со свидетельской трибуны, как будто присяжные – члены ее общины.

– Но я говорил ей, что защита по линии невменяемости – самое подходящее!

– Очевидно, эта часть вашего разговора не произвела на нее столь же сильного впечатления. – Элли сложила руки лодочкой. – Мне необходимо знать, где можно найти Адама Синклера.

– У меня нет с ним связи. Даже мои чеки с оплатой аренды я отправляю в агентство недвижимости. Синклер в октябре уехал из страны, – ответил Джейкоб. – И он не знал о беременности Кэти, поскольку не поддерживал с ней связь.

– Если ты с ним не связывался, то откуда тебе известно, что он еще не приехал? Или что Кэти все это время ему не писала?

Не говоря ни слова, Джейкоб встал со стула и пошел наверх. Минуту спустя он вернулся с пачкой писем, перетянутой резинкой.

– Они приходят ко мне каждые две недели, как часы, – сказал он. – Для передачи Кэти. Обратный адрес не изменился, почтовый штемпель Шотландии. И я знаю, Кэти не писала ему, потому что я не отдал ей ни одного письма.

Разрываясь между профессиональным любопытством и обидой за Кэти, Элли разозлилась:

– Знаешь, это нарушение федерального закона!

– Прекрасно! Можете защищать меня, когда закончите с Кэти. – Джейкоб запустил пальцы в волосы и снова сел. – Ведь это не был поступок подонка. По сути дела, я пытался стать героем. Просто я не хотел, чтобы Кэти пришлось столкнуться с тем, с чем столкнулся я, когда решил стать англичанином, – повернуться спиной к нашим людям в поисках своего пути в большом и незнакомом мире. Я не знал, что Кэти беременна, но даже я замечал, как она привязана к Адаму – увивалась вокруг него, как щенок, – и я понимал: если чувство поддерживать, то Кэти в конце концов придется сделать выбор между двумя мирами. Я думал, что, если после его отъезда наступит полный разрыв, она забудет о нем и все изменится к лучшему.

– Сестра знает, что у тебя есть эти письма?

Джейкоб покачал головой:

– Вчера вечером я собирался ей сказать. Но она и без этого была так удручена надвигающимся судом, что не хотелось еще больше ее расстраивать. – Скривившись, он взялся руками за край стола. – Пожалуй, отдам ей письма сегодня.