Читаем Прошлое. Настоящее. Будущее полностью

Казалось бы, мысль вполне понятная, и даже очевидная. Но стоит посмотреть, как обстоит дело с символикой в других странах, признаваемых всеми за цивилизованные. Возьмём, к примеру, Великобританию – уж в чём – в чём, а в дурновкусии это государство подозревать никто не возьмётся. Возьмём, далее, самый известный английский символ – а именно, флаг, знаменитый «Юнион Джек». Что же там изображено? Если кто помнит, «Юнион Джек» – это восьмиконечный красно-белый крест на синем фоне. На первый взгляд – почти идеальный символ, прямо-таки единый и неделимый даже на графическом уровне. Однако складывался он долго и мучительно. Дело в том, что это три наложенных друг на друга креста. Во-первых, красный вертикальный крест святого Георгия, покровителя собственно Англии. Во-вторых, синий косой крест святого Андрея, покровителя Шотландии, которую долго и мучительно присоединяли к этой самой Англии. И, наконец, красный косой крест святого Патрика, покровителя Ирландии, некогда входившей в состав Соединённого Королевства целиком, а сейчас частично являющейся самостоятельным государством, частично же – в виде Северной Ирландии – оставшейся в составе Великобритании, где всё продолжается и продолжается нечто вроде вялотекущей гражданской войны между сторонниками и противниками британской короны…

То есть на знамени самой респектабельной европейской страны изображены (более того – наложены друг на друга!) три несовместимых символа. Это тебе не «красное знамя, двуглавый орёл», это куда серьёзнее. А ведь никто не говорит, что «Юнион Джек» надо разобрать на части, во имя «исторической справедливости». То есть говорят, конечно – скажем, отмороженным шотландским и ирландским националистам такие мысли в голову, наверное, приходят. Но их мало кто слушает. Ибо – «Славься, Британия, владычица морей!»

И это правильно. Хороший символ. Потому что Соединённое Королевство – это Британия плюс Шотландия плюс Ирландия. Точка. А какие уж там между ними бывали коллизии – это, извините, можно в книжках почитать, там всё написано.

И, точно так же, Россия – это Российская Империя плюс Советский Союз плюс ельцинское недоразумение. Точка. А кто там в кого стрелял и кто кого сажал – про это можно будет узнать в исторических сочинениях по новой и новейшей истории.

Надо сказать, что такой подход для нас, мягко говоря, непривычен. По одной простой причине – всякая новая власть у нас первым делом рушила кумиры власти прошлой, и воздвигала свои собственные трофеи. «По-человечески» такое поведение понятно: кому ж охота смотреть на символы «прошлых режимов». Хочется отречься от старого мира и начать жить сначала – как можно хотеть отречься от отца, наделавшего долгов. То, что в результате придётся остаться без имени-фамилии, в такие моменты как-то забывается, особенно если в дверь стучат кредиторы. А ведь потом родовое имя, даже если очень понадобится, уже не вернёшь. «Проехали». Чечевичная похлёбка, купленная за право первородства, будет отрыгиваться очччень долго.

Итак, мораль. Отрекаться от прошлого – последнее дело, даже если прошлое было малоприятным. Это не значит, что его надо изо всех сил любить. Но признавать его своим прошлым (а не какой-то там байкой про чужого дядю) – необходимо. И признание это должно быть открытым и публичным. То есть символическим.

Тут вступает в силу коронный аргумент наших либералов – аналогии с «фашизмом». Вот, говорят они нам, в Германии был очень плохой режим. И когда немцев побили, и режим этот свергли, немцам строго-настрого запретили всё, с этим режимом связанное. И в первую очередь символику – свастику там всякую, и прочие прелести. Вот и нам бы так.

И опять же, обратимся к фактам. Да, запретили. Но не будем фарисействовать – запретили это дело не сами немцы, а именно что те, кто немцев побил. И отнюдь не потому, что хотели Германии блага. Естественное желание победителей – всячески наказать виновную страну (и было за что!) – распространилось и на область символов. Скажем честно – у Германии отобрали кусок её истории. Отобрали справедливо и за дело, так что жалеть немцев совсем не хочется. Но зачем же нам-то добровольно делать с собой то, что обычно делают враги и оккупанты? Слава Богу, пока у нас не стоят ничьи оккупационные войска, и мы можем решать такие вопросы самостоятельно…