– Как? Как мы ее найдем? Она может быть где угодно! Я не в силах этого вынести. Где она?!

– Я могу что-нибудь для вас сделать? – услышала Ванесса голос сотрудницы по связям с семьей.

– Просто оставьте нас в покое на минутку, – произнес Лео, пытаясь скрыть гнев в своем голосе.

– Лео, помоги мне! Я не знаю, что делать. Я не могу этого вынести, я схожу с ума! – Это звучало так, будто Хелен расхаживала взад и вперед перед комнатой Ванессы.

– Хелен, прекрати, пожалуйста. Если ты расклеишься, это никак не поможет Сиенне. Мы нужны ей в здравом уме, – умолял Лео.

Ванесса приподнялась и свесила ноги с кровати. Медленно встала, стряхивая с себя сон, подошла к закрытой двери и затаилась возле нее, прислушиваясь к разговору сына и невестки.

– Все повторяется как с Элис. Мы никогда не найдем ее, застрянем здесь и никогда не сможем уехать. Будем гнить в этом богом забытом доме и ждать, когда же Сиенна вернется домой, теряя рассудок, как твоя мать. Это мне в наказание. Нам обоим в наказание. За то, что мы сделали.

– Хелен! Говори потише, кто-нибудь нас может услышать, – прошипел Лео.

– Ну и что? Какая разница? Теперь ничто не имеет значения. Сиенны больше нет, – всхлипнула она. – Сиенна мертва, я знаю это.

– Она не умерла! Мы найдем ее, я обещаю.

– Нет, уже не найдем. Не прикасайся ко мне! Оставь меня в покое! – закричала Хелен. – Я ненавижу этот дом! Ненавижу этот дом!

Ванесса услышала грохот снаружи на лестничной площадке и открыла дверь. Портрет Элис в серебряной рамке разбился вдребезги там, где Хелен швырнула его о стену.

– Меня больше ничего не волнует! – выкрикнула Хелен, злобно посмотрев на Ванессу, а потом снова на Лео. – Случилось самое худшее, Я потеряла своего ребенка. Мне безразлично, что ты сделаешь или скажешь мне. Тебе меня больше не запугать! – Она осела на пол, осколки стекла с портрета порезали ей руки, а когда Лео попытался оттащить ее, она закричала, как лисица, попавшая в капкан, и вцепилась ему в лицо. Кровь от порезов оставляла следы на его коже.

Ванесса медленно прошла мимо них и спустилась вниз, где стояли несколько полицейских. Она посмотрела на сотрудницу по связям с семьей и поманила ее в гостиную.

– Мне нужно поговорить с Бобби Джеймсом, – тихо произнесла она. – Думаю, это поможет мне кое-что вспомнить.

Женщина покачала головой:

– Боюсь, это невозможно. Его все еще допрашивают.

– Я полагала, вы здесь для того, чтобы помогать. Время уходит. – Ванесса почувствовала, как в ней вскипает ярость, пятьдесят лет накопленной злости и беспомощности вырывались на поверхность. – Хотите, чтобы я вышла и сказала всем этим журналистам около ворот, что вы не желаете помочь мне найти внучку? А я так и поступлю, и вам потом от этого не отмыться.

Сотрудница кивнула, взяла рацию и повернулась к входной двери.

– Я узнаю, что можно сделать.

Глава двадцать седьмая

Уиллоу

Пятница, 22 декабря 2017 года

Шел сильный дождь, когда Уиллоу подъехала на такси к старому зданию санатория эдвардианской постройки в Портсмуте и расплатилась с водителем. Теперь оно было переоборудовано в слегка обшарпанный трехзвездочный отель, и, когда она звонила ранее узнать, можно ли посмотреть старые записи о пациентах, веселая девушка-администратор с певучим валлийским акцентом заверила ее, что это не проблема.

Надеюсь, добавила девушка, что смотритель будет свободен, чтобы показать Уиллоу помещение, где раньше находились больные туберкулезом и к которому не прикасались с тех пор, как санаторий закрылся в 1971 году.

Накинув пальто на голову, чтобы защититься от дождя, Уиллоу быстро оглядела готические башенки, остроконечные шпили и длинные узкие окна из кованого железа, смотревшие на нее сверху вниз, и поспешила ко входу. Она открыла дверь под шум голосов, звон бокалов и музыку, отбросив влажные волосы со лба. Похоже, в помещении проходила чья-то свадьба. Мимо промчались две маленькие подружки невесты. Девушка в белой рубашке с глубоким вырезом лучезарно улыбнулась ей из-за стойки администратора.

– Чем могу помочь? – спросила она.

Уиллоу огляделась по сторонам. Еще две гостьи в свадебных нарядах и шляпках промелькнули рядом.

– Меня зовут Уиллоу Джеймс. Я звонила раньше. Хотела узнать, удалось ли вам найти какие-нибудь записи о пациентах бывшего санатория?

– Извините, нет. Я поговорила с начальником, и он сообщил, что бо́льшая часть записей была уничтожена во время потопа. По-моему, они должны находиться в городском совете, но выдаются по письменному запросу, надо полагать.

– Ясно, – кивнула Уиллоу, пытаясь сдержать разочарование из-за напрасного путешествия. – Я узнавала в городском совете, и они направили меня сюда.

– Неужели? Странно. Я лучше позвоню им и скажу, что у нас нет никаких записей, чтобы никто больше зря не тратил время. Вы все еще хотите на экскурсию по санаторию? Я думала, вы за этим и приедете; нас многие люди просят.

– Да, давайте, раз уж я здесь, это было бы здорово. Если не возражаете. Извините, я не знала, что сегодня свадьба. Наверное, не самое удобное время, – добавила Уиллоу.