Читаем Прошлое мстит полностью

– А где твоя мама, Хелен? – спросила Ванесса. – Она не будет скучать по тебе, когда мы переедем?

– Простите, что? – Хелен покраснела, удивленная этим вопросом.

– Твоя мама где живет? Я не припомню, чтобы с ней встречалась.

Хелен внимательно посмотрела на Ванессу, затем откашлялась и тихо произнесла:

– Моя мама умерла, когда я была еще ребенком.

Ванесса уставилась в голубые глаза Хелен, чувствуя такую волну ненависти к себе, от которой у нее перехватило дыхание. Мать Хелен мертва, так что по невестке даже некому было бы тосковать. Если бы Хелен умерла вместо Элис, Лео и Хелен никогда бы не встретились. Лео женился бы на какой-нибудь другой женщине. Она нравилась бы Ванессе и проявляла к свекрови больше доброты. Стала бы подругой Элис. И они все были бы счастливы вместе.

– Хорошо, мы уложим портрет позднее, – кивнул грузчик, когда Хелен отошла.

– Элис не любила носить платья, да, бабушка? Совсем как я, – не унималась Сиенна. Ванесса почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Она не желала покидать этот дом, не хотела оставлять Элис.

– Да, – ответила Ванесса, наблюдая, как Хелен поднимается по лестнице в свою спальню и закрывает дверь. – Она была очень забавной и умной и ненавидела платья. Любила ходить просто в комбинезоне. Я наряжала Элис в красивые платья, но они ей не нравились, поэтому я почти всегда сдавалась и разрешала ей носить комбинезоны.

– Ты сильно горевала, когда она умерла? – Сиенна внимательно смотрела на бабушку большими голубыми глазами. У Ванессы закружилась голова; казалось, лицо внучки расплывается, превращаясь в лицо Элис.

– Да, мы все горевали. Я до сих пор скучаю по ней. Но когда ты родилась, то сделала меня очень счастливой. – Помещение внезапно поплыло перед глазами, и Ванесса шагнула к стулу, оставленному в коридоре.

– А где твои шляпка и перчатки, бабуля? – спросила Сиенна, сжимая ее пальцы. – У тебя руки до сих пор холодные с прошлой прогулки.

– У меня в комнате, наверное. Я схожу за ними, а ты начинай пока скатывать большой снежный ком. Я скоро.

Ванесса глубоко вздохнула, пытаясь остановить головокружение, а затем медленно поднялась по лестнице. Шум и суета от мужчин, сновавших туда-сюда, пока прекратились. Проходя мимо спальни Хелен, она услышала за закрытой дверью звук радио и журчание бегущей воды в ванной. А дальше, возле кабинета Лео, увидела, что дверь туда приоткрыта, и почувствовала, что внутри кто-то есть.

– Кто здесь? – спросила она, осторожно толкнув дверь.

Мужчина лет шестидесяти, высокий и одетый в черное, стоял позади стола Лео. Он увидел Ванессу и замер, прищурившись.

– Насколько я знаю, мой сын не хотел, чтобы сюда кто-либо заходил, – заявила она.

Мужчина кивнул, не проронив ни слова, захлопнул ящик стола, а затем спокойно вышел из комнаты мимо нее. Ванесса смотрела, как он спускается по лестнице к парадной двери, где двое грузчиков вежливо кивнули ему, как обычно люди кивают незнакомому человеку.

– Ну же, бабушка! Я начала лепить! – услышала она крик Сиенны, стоя в дверях своей спальни и наблюдая, как мужчина шагает прочь по подъездной дорожке в дрожащем свете наземных фонарей. В нем было нечто такое, что Ванесса осознала не сразу, – его льдисто-голубые глаза казались знакомыми.

Она прошла в свою спальню, растревоженная встречей с этим мужчиной, и взяла перчатки с батареи под окном. Потом снова посмотрела на улицу – мужчина выходил через ворота Тисового поместья как раз в тот момент, когда Сиенна в сгущающихся сумерках побежала через переднюю лужайку к домику на дереве. Внезапно девочка остановилась и помахала кому-то вдалеке. Ванесса взглянула в сторону леса и увидела Дороти с Питером, выгуливающих собаку на освещенной дорожке, ведущей к их коттеджу. Дороти улыбнулась девочке и помахала в ответ, а затем посмотрела на окно Ванессы, будто знала, что она там и наблюдает. На мгновение их взгляды встретились, и Дороти отвернулась, что-то прошептав мужу, прежде чем скрыться за углом.

Ванесса понятия не имела, что Сиенна знает, кто такая Дороти. Она считала, что Хелен не общалась с ней уже несколько лет. Ей не понравилось, что Сиенна состоит с Дороти в тайной дружбе, по секрету от бабушки, будто Ванесса какая-то злодейка. Проблема была в том, что у Дороти возникали сложности в отношениях с Ванессой и она избегала ее.

С тех самых пор, как пропала Элис. Ничто не причиняло Ванессе большей боли, чем люди, которые никогда не говорили с ней о дочери. Долгие недели и месяцы после ее исчезновения многие друзья Ванессы суетились при встрече, не зная, что сказать, и мямлили что-то не то. Но она не возражала против того, что они говорили – лишь бы хоть что-нибудь. А Дороти была из тех, кто никогда не упоминал об Элис, кто переходил на противоположную сторону улицы при виде Ванессы. Трусиха, которая не желала видеть ее боль, как подозревала Ванесса, из-за того, что чувствовала себя отчасти виноватой. Если бы Дороти не ушла с праздника в тот вечер, если бы осталась, как просила Ванесса, сейчас Элис была бы жива – взрослая женщина, как Хелен, со своими детьми.