— Слушай, Луи, только что я увидел объявление. Какой-то фирме нужны два мойщика окон. Не должны бояться высоты, но ведь мы и не боимся, так?

У Луи не хватало духа признаться. Он готов был сказать мистеру Пилетто, что отказывается от работы в пекарне.

— Давай прямо сейчас схватим эти предложения, Луи. Будем мыть окна. Мне срочно нужна работа, а то мать заставит меня сидеть дома и нянчить детей.

— Майк, послушай, вдвоем мы никогда не получим работу. Трудовик же сказал, что мы сами себе усложняем жизнь. Выходит, что нам надо расстаться.

— Но мы же друзья. Мы же обещали держаться вместе.

— Лучше, если каждый будет искать сам по себе.

— Но ведь и по отдельности нам ничего не предлагали, так?

— Я получил предложение.

— И ты согласился?! — взорвался он. — Ты нанялся без меня?

— Да, — сказал Луи. — Но ты послушай, Майк, я сейчас все объясню.

Майк кинулся прочь.

Глава 10

Майк плакал. Ему было шестнадцать, и он плакал. Ревел как маленький из-за того, что его предал друг. Они с Луи были не-разлей-корыто еще с детского сада. Он заступался за Луи и дрался, когда его дразнили черномазым. Из-за Луи ему выбили четыре молочных зуба. С Луи они заключили соглашение, что один без другого не поступит на работу. Куда пойдет один, туда и другой. Майк доверял Луи. Ведь это был его друг. Он поднял с земли бутылку из-под кока-колы и что есть силы запустил ее в стену. Она разбилась вдребезги. Стоя во дворе своего дома, где никто не мог видеть, он плакал. Луи предал его. Луи нарушил клятву. Ничего ему не сказав, он нанялся на работу. Такой боли Майк не испытывал за всю свою жизнь.

Он присел на ступеньку, обхватив голову руками. Казалось, теперь он никогда не сможет быть счастливым. Когда мать позвала его пить чай, он заорал, чтобы его оставили в покое. Гнев сменился отчаянием. Майк поклялся, что Луи Кам для него перестал существовать.

Потом он подобрал кусочки битого стекла. Чтобы детишки не поранились.

— Не потерплю, чтобы ты получал пособие, — сказала мать Тони. — Не желаю слышать от людей, что мой сын не хочет работать.

— Да буду я работать, — запротестовал Тони. — Я готов пойти на любую работу.

— Неправда. Ты удрал из конторы «Додзуэлл и Амберлей».

— Я же сказал тебе: не буду сидеть в конторе. Да и они не взяли бы меня.

— Взяли бы! Твой отец был служащим. Каждый день надевал свежую белую сорочку. Носил портфель. Твоего отца уважали.

Тони вздохнул. Отец его был умным. У него был аккуратный почерк. Достаточно было одного взгляда, чтобы разобрать все, что он написал. Он умел складывать столбики цифр в уме. Он сдавал экзамен.

— Мама, пойми, я не такой, как отец. Я — другой. Не могут все люди быть одинаковыми.

— Я не допущу, чтобы мой сын ходил в спецовке.

Майк прошел через заводские ворота и подошел к будке, над входом в которую было выведено: «Справки». Человек, сидящий внутри, тянул что-то из термоса.

— Здесь дают работу? — спросил Майк.

Он искал работу в одиночку. Другого выхода не было после того, как его бросил Луи. Уж теперь-то он не подпустит его к себе на пушечный выстрел. Зачем ему выслушивать всякие бредовые оправдания…

— Какую работу? — спросил тот.

— Для бывших школьников. В цехах.

— Подмастерьем, что ли?

— Выходит, так.

На полу стояла мышеловка. Приманкой служил кусочек имбирного печенья.

— Есть места для двух подмастерьев. Ты к нам из отдела трудоустройства?

— Нет. Просто знакомый сказал отцу, что есть место.

— Повезло тебе, значит. Объявление дали только вчера.

Мужчина закрыл термос пластмассовой крышкой, вышел из-за стола. У него была одна нога. Может, другую оттяпала машина.

— Войди вон в ту зеленую дверь и попроси мистера Булла. Аттестаты у тебя с собой?

— Какие аттестаты? — спросил Майк, почувствовав, как холодеют пальцы на ногах.

Ему во что бы то ни стало была нужна работа. Иначе сделают из него няньку, весь день будет менять ползунки и играть в медведя.

— Нужны ОУ. Или по крайней мере ССО.

— Нет у меня аттестатов, мистер. Я не сдавал экзаменов.

— Тогда какого лешего идешь наниматься подмастерьем? — спросил одноногий. — У тебя есть хоть какое-то представление о промышленности? Надо иметь мозги, чтобы работать на заводе.

— Значит, не подхожу, — сказал Майк.

Чтобы хоть на время избавиться от упреков и приставания матери, Тони вышел на улицу. Он бродил по Понсоби-стрит. На душе было отвратительно. Голубь подох. Черви выброшены. Вдобавок ко всему Майк и Луи поссорились. Они не разговаривали друг с другом. Да и с Тони тоже. Только смотрели зверем из-под насупленных бровей. Тони был без работы и, судя по всему, вряд ли сможет устроиться. Через неделю тысячи ребят уйдут из школы, и на всех работы не хватит. Даже Луи и Майк не смогли найти работу, а ведь они отлично читали и писали.

Был понедельник, середина дня. От жары мостовая на Понсоби-стрит до того раскалилась, хоть жарь на ней колбасу. Какой-то старик пел: «Я весь в заботах, о заботах и пою». В протянутой руке он держал кепку, прося подаяние. «Эх, кругом заботы, но скоро мои заботы кончатся».