Читаем Прощай, крысуля! полностью

Он принял решение. Он возьмет эту работу. Он нарушит данное Майку обещание, а потом все ему объяснит. Конечно, это был страшный поступок. Тем более страшный, что Майк из-за него отказался от работы у «Сагморса». Но выхода не было. Не устроятся они вместе. Луи было не по себе от мысли, что его кто-нибудь заподозрит в нежелании работать. Будто он такой же, как его пьянчужка отец. Но если он бы сперва пошел, чтобы поговорить с Майком, эта работа могла уйти из-под носа.

— Я буду рад работать у вас, мистер Пилетто, — сказал он.

— Я дам тебе знать, — откликнулся мистер Пилетто.

— Как это?

— До тебя сюда приходили трое. Мне надо решить. Я тебе дам знать.

Значит, Пилетто вежливо избавляется от него. Луи не сомневался в этом. Поступил, как предатель, и все без толку.

Вывеска гласила: «Информационный центр». В витрине были выставлены фотографии, изображавшие молодых людей в военной форме. Тони в нерешительности стоял на противоположной стороне улицы. Он был просто в отчаянии. Мать запилила его до-смерти, требуя, чтобы он искал работу в какой-нибудь фирме. Несмотря на все старания, голубь сдох. Он мечтал о щенке, но держать животных в их доме запрещалось. Мать не разрешала ему искать то, что она называла «черной работой». Для этого надо было носить спецовку, толкать тачки и всякое такое. Беда была в том, что Тони не считал себя пригодным для чего-нибудь получше, чем возить тачки. Но заниматься этим ему не хотелось. Ему хотелось… он сам не знал чего.

— Ты будешь заниматься приличной, чистой, достойной уважения работой, — повторила мать в сотый раз.

Тони закричал:

— Если ты не перестанешь пилить меня, я сбегу!

И он сбежал. Правда, недалеко. Только до Бридж-стрит. Но он был полон решимости убежать совсем далеко.

«ВЕРБОВОЧНЫЙ ПУНКТ». Вот то, что он искал. Он пойдет во флот. Моряки уплывали далеко-далеко. Когда он вернется домой в отпуск, на нем не будет спецовки. Он будет в синей форме. Если он пойдет во флот, мать наконец перестанет его пилить.

Тони вошел.

— К твоим услугам, парень, — сказал сидевший за письменным столом крупный блондин в серовато-синей форме. На его рукаве были нашиты три У-образные лычки, словно летящие чайки.

— Хочу записаться, — сказал Тони.

— Я — сержант Эндрюз, — сказал блондин. — Садись, пожалуйста.

Тони сел на металлический стул с холщовым сиденьем.

— Ну, парень, доложи о себе.

— Хочу завербоваться, — повторил Тони.

Ничего больше он придумать не мог. Не говорить же о матери, о Додзуэлле и Амберлей, о червях и голубе.

— Дело не пойдет, коли не расскажешь о себе, — сказал сержант Эндрюз. — Как-никак, ты принимаешь важное решение. Впрочем, все не так быстро делается. В частности, надо будет поговорить с родителями.

— Ради бога, ей не говорите! — взмолился Тони.

— Кому — ей?

— Матери. Она будет против. Она хочет, чтобы я служил в конторе.

— Ну, докладывай.

Но Тони молчал.

Сержант Эндрюз — чужой. Взрослый. Он не поймет. Себя Тони не считал взрослым.

Несколько минут прошло в молчании. Потом сержант достал лист бумаги.

— Заполни-ка эту анкету, парень. Для начала.

Он протянул Тони ручку.

Еще одна анкета! Весь мир ими набит, что ли? Тони взял ручку. Она показалась ему размером с биту для крикета. Кстати, ручкой он орудовал так же плохо, как и битой. Фамилия. Год рождения. Количество детей. Нет у него никаких детей! Сданные экзамены — огромный пропуск в этой графе ему нечем было заполнить. О-пус-тить не от-но-ся-щее-ся. Это еще что такое? Предпоч-тение. Что это за штука — предпочтение? Тони начал писать. «Этани Джонсон. Шестнадцать с половиной». Имя и фамилия отца. Но у него нет отца. Может, надо писать, какими были имя и фамилия отца? Или писать, что отца задавил автобус, когда Тони было четыре года? Но для этих подробностей не было оставлено места. Бедный Тони засунул кончик ручки в рот. Чернила показались горькими на вкус. Он начал потеть.

— Слушай, сынок, — сказал сержант Эндрюз, — дай-ка мне анкету. Я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь отвечать. Ответы я запишу сам, о'кей. Только на отдельном листе, потому что анкета должна быть заполнена тобой. Потом ты перепишешь все, хорошо? Ты, главное, не волнуйся.

Но Тони не волновался. Просто он плохо писал.

— Ладно, — отозвался он.

Они занялись анкетой. Сержант Эндрюз объяснял непонятные слова и записывал ответы Тони. Он записал, что никаких экзаменов Тони не сдавал, что не было у него никаких особых увлечений. И то, что Тони не слеп, не инвалид. И то, что он хочет работы, которая не принуждала бы его сидеть в четырех стенах.

— «Почему желаете завербоваться?» — зачитал сержант Эндрюз последний вопрос.

Тони был к нему готов.

— Потому, — сказал он, — что хочу плавать на корабле.

Сержант Эндрюз медленно поднял голову. У него был вид человека, на которого свалился кирпич.

— Парень, — сказал он, — здесь вербовочный пункт ВВС. На флот здесь не берут. Сюда приходят вербоваться в Королевские военно-воздушные силы, а не во флот Ее Величества.

— Ладно, — сказал Тони, — тогда пойду в ВВС, я не гордый.

Но он уже понимал, что и в ВВС его не возьмут.

…— Майк?