Читаем Пророк полностью

В этот раз он вздрогнул. Хрипло выдохнув, он приподнялся на руках, и из его света выплеснулось раздражение. Я пыталась отстранить свой свет, контролировать себя, но мне это не удавалось. Его притягивание и раздражение сплетались с моими собственными до тех пор, пока я не издала сердитый, взбешённый звук, чувствуя, как мой свет опять выскальзывает из-под контроля.

В этот раз я действительно хотела ударить его. Если бы он не пригвоздил меня к матрасу, может, я бы так и сделала.

Ревик прищурился ещё сильнее.

Я чувствовала боль, поднимающуюся в его свете. Большая её часть ощущалась как боль разделения, но глядя в его глаза, я не могла точно сказать, о чём он думает.

Что, конечно же, только сильнее разозлило меня.

— Ты хочешь сделать мне больно? — спросил он.

Я подумала над его словами. Стараясь отстранить свой свет, я покачала головой.

— Нет.

Он рассмеялся.

— Хрень собачья.

— У всех бывают такие мысли, — сказала я жёстким и ни капли не виноватым тоном. — На самом деле я не хочу делать тебе больно. Не хочу. Но да, я подумала об этом.

— Но почему? Почему ты хочешь сделать мне больно, любовь моя? Ты злишься на меня? Из-за того, что я оставил тебя здесь? Из-за Даледжема? Или это вопрос доверия? Ситуация с Касс? О чём ты только что думала?

Я почувствовала, как мои челюсти сжимаются ещё сильнее.

Я заметила, что он этого не отрицал.

Он издал очередной невесёлый смешок.

— Не отрицал? А я уверен, что отрицал, — он вжался в моё тело, и я прикрыла глаза, издав невольный звук. — Ты хочешь потрахаться, — заметил он. — Твой свет притягивает меня как сумасшедший, жена. Так что это? Тебе хочется перепихнуться со злостью? Хочешь сначала сделать мне больно? Потому что я тебе позволю. Ты же знаешь, что позволю.

Я уставилась на него, хмурясь. Я честно не могла сказать, насколько серьёзно он говорит, но поймала себя на том, что обдумываю его слова.

Злилась ли я? Действительно ли я злилась? Или меня просто раздражало его чёртово молчание? Я устала от этих танцев между нами, поскольку он всё ещё злился на меня из-за того, что я оставила его, умерла и работала за его спиной, но он в этом не признаётся?

Я почувствовала, что он собирается заговорить, и перебила его.

— Что я сказала прошлой ночью во сне? — спросила я. — О Дубае?

Ревик покачал головой, улыбаясь и прищёлкнув языком.

— Ты сейчас хочешь поговорить о деле? Серьёзно, жена? Когда мой член прижимается к тебе?

Боль в моём свете усиливается.

Пока я боролась с ней, он прижал меня к кровати, наблюдая за моим лицом. Его ладонь скользнула между моих ног, пальцы другой руки всё ещё стискивали мою свободную руку. Медленно, до боли медленно он начал изучать меня наполненными светом пальцами, лаская меня так искусно, что я думала, что сойду с ума. Через несколько секунд я забыла о Дубае, о рабочих разговорах и злости на него из-за того, что он мне не доверяет и не рассказывает ничего о том видящем, Даледжеме.

Через несколько секунд я говорила с ним, переставая следить за своими словами.

Когда я не остановилась, он перенёс свой вес на один бок, застонав и завозившись со своим ремнём.

Я почувствовала, что теперь, когда я заговорила, он хочет секса, хоть некоторые мои слова и причиняли ему боль… а может, отчасти из-за этого. Он хотел трахать меня до тех пор, пока я не перестану говорить, опустить ухо к моему рту, уговаривая выместить злость и раздражение на нём другими способами. Вместе с этим пришли образы, более детальные, чем обычно, и не просто несколько нежных шлепков. Я видела, как бью его, и не только кулаками, но и его ремнём.

В какой-то момент я накрыла его рукой. Хрипло ахнув, когда я начала массировать его, он перестал расстёгивать пряжку ремня ровно настолько, чтобы вжаться пахом в мою ладонь.

— Ты действительно хочешь, чтобы я причинила тебе боль?

— Нет, — он покачал головой, стискивая моё запястье. — Gaos. Да. Может быть.

— Может быть?

Что-то в его свете сместилось. Я ощущала противоречия, колебание, ещё больше боли, пока он решал, сколько мне рассказать. Я чувствовала ту стену в его сердце, чувствовала, как он думает об этой стене, осознает её присутствие там. И почему-то от того, что он признает это, сознательно или нет, заставило моё раздражение накатить волной. Когда он почувствовал мою агрессию, его боль усилилась.

Затем что-то щёлкнуло, вставая на место.

Я уставилась на него.

— Ты знаешь, что сдерживаешься со мной? — с неверием переспросила я. — Ты хочешь, чтобы я тебя избила, заставила тебя прекратить?

Он пожал плечами. В его глазах проступил тот более хищный, резкий взгляд.

— Ты реально извращенец, знаешь, да? — сказала я.

— Ты знала об этом, когда выходила за меня замуж. Ну, — поправился он, подумав. — …Когда выходила за меня замуж во второй раз.

Я уставилась на него, пытаясь уложить в голове то, что он мне говорил. Он хотел, чтобы я поняла эту его часть. Просьба, может, и не была полностью обдуманной заранее, но она и не «нечаянно соскользнула с языка». Он нервничал, прося об этом.

Не совсем смущался, скорее нервничал из-за моей возможной реакции.