Читаем Пророчество Сингамара полностью

Товур уже знал, что его сына везут похоронным маршем через все государство. Но его кожа, все одно, пошла пятнами от ужаса, когда он увидел собственного сына белым как мел и холодным, словно кусок льда.

– Как ты мог?! – сорвался он на молча глядевшего в ответ Снатога. – Я ведь велел тебе привести его домой! Как ты смел ослушаться приказа?! Теперь по твоей вине мой сын лежит предо мной бездыханный!

Снатог продолжал безразлично глядеть на Товура.

– Какого нечистого ты молчишь?! – ревел Товур, слезы ручьями капали на трясущиеся руки, что сжимали лицо его павшего сына. – Почему ты не вернул его?! Как ты мог допустить его смерть?! Ты ведь был как брат ему! Почему ты молчишь, Снатог?

Товур склонился над Пронтом в беззвучных рыданиях. Лишь изредка его всхлипы наполняли звуком полностью затихший зал. Он смотрел на сына с неверием. Иногда даже принимался трясти его, словно надеялся, что тот просто крепко спит.

Все подскочили от внезапного лязга, что сотряс зал. Товур оглянулся на звук. Меч Снатога валялся ненужной железкой у ног короля. Туда же с грохотом полетел шлем, только что снятый с головы. Затем Снатог, глядя в никуда пустым взглядом, отцепил ремни нагрудных доспехов, и они также упали к ногам Товура. Ремень, перчатки, сапоги. Все, что говорило о том, что Снатог являлся воеводой Хотин, лежало у ног короля, серого от потрясения. Ларинол и Кимаган не менее ошарашенно уставились на воеводу, что на их глазах снял с себя полномочия.

Снатог молчаливо удалился, словно живой мертвец.

– Вечером мы будем прощаться с моим сыном, – окликнул Товур в спину уходившего уже не капитана. – Приди и ты, ты был ему, словно брат.

Снатог замер, затем двинулся к орку, что держал тело его возлюбленной. Его руки уже протянулись к ней, когда его снова отвлек голос Товура.

– Позволь и ее похоронить со всеми почестями, как героя. Заслышав новости, мы приготовили склепы для них обоих.

Снатог оглянулся на Товура. Затем на Кимагана. Орк кивнул ему. Орк считал, что король прав, Юнора заслужила почет. Снатог и сам прекрасно понимал это. В глазах светловолосого красавца появилась легкая жизнь, выпустив на волю державшиеся там океаны слез.

Погребение состоялось на закате. Вокруг обоих склепов стояли тысячи людей, орк и эльф. Каждый знал, где был Пронт, как и за что он умер. Площадь была полна света свечей. Было светло, как днем. Пахло благовониями. Все городские жрецы воздавали песнь Клатрану. Отдавая душу Пронта в его милость. И да пусть душа героя живет в покое и довольстве в мире духов.

Снатог видел родителей Юноры. Пожилая мать волшебницы тихонько рыдала, даже не пытаясь остановить потоки слез. Отец Юноры приобнял супругу, пустым и мертвым взглядом глядя на тело своей дочери. Даже Гедан, владелец таверны, у которого они останавливались на обед три года назад. Мужчина стоял, с трудом удерживая слезы в окружении своих сыновей. Сердце Снатога сильно защемило. Как он мог позволить этому случиться?

Все что-то говорили о Пронте и о Юноре. Кто, что знал. Кто-то веселые истории, что вызывали вместо смеха лишь новые всхлипывания в толпе. Кто-то рассказывал о том, какими они были людьми. Пронт и Юнора, и правда, принесли много пользы людям Хота. Не говоря уже о том, что они погибли ради того, чтобы мир мог и дальше спокойно спать ночами, не боясь более никаких демонов.

Лично Снатог лишь молча поцеловал каждого мертвого в лоб и поспешил покинуть площадь, чтобы больше не смотреть на тела людей. От вида его мертвой любви и лучшего друга появлялось желание завыть. Сердце щемило страшной болью. Дышать было слишком тяжело.

Товур перехватил его, когда тот стоял у ворот дома стражи. Своего дома у него уже не было, а от службы он только что отказался. Ему было некуда идти. Да и не хотелось, если уж на самом деле. Эльф и орк стояли рядом, пытаясь как-то вразумить Снатога. Но тот словно никого не слышал.

Его Величество молча указал стражникам на Снатога. Его тело подхватили под руки и аккуратно понесли во дворец. Заграничных гостей Товур, естественно, тоже пригласил во дворец. Его удивило, что с мертвым телом его сына пришел орк, ведь именно с ними была война. Но говорить что-то он не стал. Если Снатог привел орка на похороны Пронта, значит, этот орк был действительно достоин этого.

Во дворце Товур угощал гостей и попутно отпаивал Снатога крепкими напитками, настоянными на лечебных и успокоительных травах. Они выпили уже достаточно много, и глаза начали слипаться, когда в зал влетела рокочущая толпа с округленными глазами.

– Что происходит? – гневно взрыкнул Товур.

– Ваше Величество! – взяла голос какая-то толстая тетка. – Мы внесли тело вашего сына в склеп и ушли наружу, чтобы жрецы могли обступить склеп и воспеть вашего сына.

– Ну, да, – начинал раздражаться король, – я сам им это приказал! И что дальше?!

– Когда мы подошли, чтобы закрыть врата склепа… – тетка заволновалась, с нее градом валил пот. Да что там с нее, все присутствующие выглядели так, словно Пронт лично встал и пожал каждому руку на прощание. – Ваше Величество… Его тело пропало!