Нам никоим образом нельзя войти здесь в заблуждение, что, конечно же, могло бы произойти, если бы мы захотели истолковать сказанное так, как если бы добрый и верующий человек должен был бы рассматривать зло, грех, всё падшее и всякий порок как благо и присоединяться к погибельному, что да пребудет далеко от нас! Нет, он должен лишь во всём, что он видит и слышит, вышеозначенным образом стремиться распознавать Божие присутствие; ибо тот, кто в своем духе так имеет пред собой Бога во всех вещах, т.е. имеет Его в чистом и обнажённом существе своей души, которая созерцает Бога поверх всех и всяческих образов, кто прилагает старание к тому, чтобы упражняться в святой жизни и во всех добродетелях — тот, таким образом, через чистую, простую любовную склонность к Богу знает истинное употребление всякой вещи, и никакая вещь не становится ему помехой, ибо он обрёл истинный мир и живёт подлинно блаженной и праведной жизнью. Праведный вообще имеет лишь два пути, и должен выбрать один или другой: либо искать Бога в Его делах и таким образом постигать Его; либо возвыситься надо всеми этими зримыми делами Господа через любовь, и таким образом более терпеть Бога нежели действовать самому; поскольку же мы не можем и не должны пребывать в праздности, то для нас в высшей степени необходимо постигать присутствие Бога во всех вещах и во всём, что мы делаем; и везде, где мы находимся, сохранять свободное и небрачное состояние духа, не позволяя вещам становиться помехой для нас. Если тогда совершенному духовному человеку придётся по необходимости или по обязанности иметь дело с другими людьми, либо вмешиваться в их дела, то ему следует по возможности наблюдать самого себя и так крепко и глубоко хранить Бога в своем сердце, чтобы памятование о Боге удаляло от него всякий чуждый образ и отводило от его внутреннего и от его памяти всякое инородное впечатление.

Глава восемнадцатая

О том, что для доброй воли, всецело с Богом соединенной и Бога во всех вещах ищущей, нет ничего невозможного