Читаем Пропавшая нимфа полностью

Сложившись с усталостью после путешествия, выпитым виски и пережитым волнением, шампанское меня доконало. Я уснул, позабыв о том, что уже через двадцать четыре часа после освобождения по моим следам идет полиция… и целая свора убийц.

* * *

Мои наручные часы показывали десять. Я раздернул легкие тюлевые занавески и впустил в комнату солнце. Потом, не выдержав, приоткрыл окно, но не высунулся, боясь быть узнанным.

Язык мой заплетался, голова гудела. Ничего удивительного: за пять лет я впервые по-настоящему выпил.

Я успел принять душ к тому времени, когда появился Кусселли с подносом. Там была чашка горячего кофе, горка свежих румяных булочек и кипа газет.

– Привет! Ну, пришел в себя?

– С похмелья голова трещит. Отвык от вина.

– В таком случае почитай для разнообразия. Твоей особой пока еще заняты, но через несколько дней появится новая тема и тебя забудут.

– В отношении Марселя Бланка пока ничего?

– Я уже дал задание своим парням, но предупреждал ведь, что на это нужно время. Скажи, когда ты его найдешь, будет бурное объяснение?

Я пожал плечами, действительно не зная, что меня ждет.

– Возможно, все решится легко и просто, но могут возникнуть и неприятности.

– Видишь ли, я боюсь за своих ребят. Если с тобой… Одним словом, мне бы не хотелось их подводить.

* * *

Утро тянулось бесконечно долго. В газетах печатали в основном всякие фантастические предположения полицейских и репортеров относительно гибели Моники. Говорилось даже, что ее мог убить из ревности любовник. Но дневные газеты решительно отвергли эту версию, потому что тот, как выяснилось, во время убийства находился в Бордо, а значит, у него было неопровержимое алиби. И за отсутствием других подозреваемых я остался основным.

Впрочем, и газеты, и радио подчеркивали, что меня разыскивают только как свидетеля, но при этом сообщали мои приметы и напоминали о недавнем освобождении из тюрьмы.

Около часа дня бармен принес жареную свинину с картофелем, но я едва до них дотронулся.

Сидя перед окном, я, как любопытная старая дева из провинциального городка, смотрел сквозь тюль на улицу, на прохожих. Было жарко, солнечно и рукой подать до моря, но я не мог этим пользоваться.

Прохожие беззаботно улыбались, радуясь погожему деньку, болтали о пустяках. Все были легко одеты, я им страшно завидовал, тоже мечтая о праве гулять и наслаждаться жизнью, купаться и танцевать с хорошенькой девушкой, а не скрываться в запертой душной комнате.

«У тебя есть только один шанс из ста».

Эта фраза преследовала меня, как надоевший рефрен. Может, и правда было бы умней послушаться и не стараться встретиться с Моникой Вотье? Ведь тогда я бы мог пользоваться так дорого доставшейся мне свободой!

Но я тут же опомнился. Целых пять лет мысль о возмездии не давала мне покоя, поддерживала меня, помогла не опуститься, спасла от безумия.

Почему же теперь такое малодушие?

Я встал и принялся ходить по комнате. Четыре шага – поворот, еще четыре – снова поворот. На протяжении пяти лет вот так же я ходил по тюремной камере. А теперь просто сменил обстановку.

* * *

В одиннадцать вечера пришел Кусселли.

– Не думай, что я про тебя забыл, но мне надо работать в своей коробке. Это мой единственный заработок.

– Зачем ты извиняешься? Я и без того достаточно переживаю, что доставляю тебе столько хлопот.

– Мои парни раскопали одного Бланка, хозяина гаража в Ницце, но не того. По имени Август, семидесяти лет.

– Может, его отец?

– Мы тоже об этом подумали. Под предлогом финансовой инспекции ребята его расспросили. Он одинокий, вдовец, ни жены, ни детей.

Я горестно вздохнул. Кусселли похлопал меня по плечу.

– Не падай духом, мы не бросим поисков. Только если сам откажешься.

– Я сейчас в таком положении, что, если бы и хотел, уже поздно.

Он промолчал, но посмотрел на меня с любопытством. И вдруг я почувствовал необходимость довериться ему полностью. Не из желания оправдаться, а чтобы не чувствовать себя одиноким со своей невероятно тяжелой тайной на плечах.

– У тебя есть время выслушать меня?

* * *

Я завершил свою исповедь уже за полночь, начав с женитьбы и кончив убийством Моники Вотье. Кусселли слушал меня внимательно, ни разу не прервал, только беспрерывно дымил, прикуривая одну сигарету от другой.

– Теперь ты знаешь не меньше меня… Не думай, будто я рассказывал небылицы, чтобы разжалобить тебя. Доказывать свою невиновность тоже не собирался. Ведь твое отношение ко мне не зависит от того, виновен я или нет.

Он улыбнулся и несколько раз кивнул.

– Конечно, это ничего бы не изменило, потому что ты пришел от Пастеля. А потом, твои дела касаются только тебя, и я не стал бы ни о чем спрашивать. Но сейчас с чистой совестью могу сказать: на твоем месте я бы поступил так же.

– Теперь ты понимаешь, что Марсель Бланк – единственная возможность узнать, кто все это организовал.