Читаем Пропасти улиц полностью

– Просто удивительно, что нашего знаменитого холостяка смогла покорить эта, без сомнения, прекрасная девушка, – слащаво протянул Святослав. – Кстати, она знает о твоем бурном прошлом? И не ревнует? Я бы на ее месте заревновал, увидев тебя на прошлой неделе в кафешке с другой девушкой, – добил Слава.

Вертинский-старший удивленно поднял брови, кинул хмурый взгляд на сына. Крис буквально читал в его глазах: «Ты издеваешься?»

– Ну, тогда хорошо, что ты не в моем вкусе и тебе не приходится испытывать ко мне таких чувств, – оскалился Вертинский, чувствуя, как тонкая ниточка доверия отца тает на глазах.

Кажется, это его очередное фиаско.

– Что обсуждаете? Только не говорите, что меня! После комплиментов Матвея Степановича я просто физически не могу зазнаться еще больше, – с улыбкой сказала Татум, неожиданно вклиниваясь в компанию. Взяла Криса под руку, любовно к нему прижалась, положила голову на плечо.

– Слава не на шутку озабочен благополучием наших отношений и выпытывает у меня, знаешь ли ты о том, что на прошлой неделе я сидел в кафе с блондинкой. – Вертинский ухмыльнулся, не сводя глаз со Святослава.

Уверенность в скорости реакции Дрейк была запредельной – ему стало совершенно плевать на этого психопата.

– Что? – картинно изумилась Дрейк. – Только не говори, что ты спрашивал у моей сестры, что мне подарить на день рождения! – Она всплеснула руками и засмеялась.

– Виновен, – улыбнулся Вертинский и поцеловал Дрейк в макушку.

Она его не подвела. Находчивости и фантазии Тат было не занимать.

Крис заметил, как отец расслабленно выдохнул и даже виновато посмотрел на сына, каясь в своем недоверии.

Святослав осекся, но не перестал ухмыляться, глядя на Дрейк и Криса. Парень хотел что-то сказать, но Вертинский-старший его опередил:

– Ладно, я вас оставлю, а то Татум придется ревновать Кристияна ко мне: уж слишком много времени я с ним сегодня провожу. – И, кивнув молодым людям, удалился.

– Я тоже пойду, – улыбнулся Слава, – у нас еще будет время поболтать. – Он подмигнул Тат и направился к знакомым.

– Мудак сраный, – пробурчала Дрейк.

Крис усмехнулся. Ярость отступала, оставляя за собой легкий след горечи.

Татум облегченно выдохнула. От Святослава веяло подозрительностью – это гадкое, липкое чувство неопределенности окутывало с ног до головы. Она чуть царапнула ногтями ладонь Криса: это успокаивало.

Дрейк недавно заметила странную вещь: только в присутствии Криса ее постоянное чувство тревоги отступало. С ним она чувствовала себя в безопасности, хоть Вертинский и бывал редкостной сволочью.

– Нажремся? – предложил Крис, сверху вниз глядя на Дрейк.

Ему с каких-то пор не хотелось прерывать тактильный контакт, несмотря на то что лишние прикосновения или объятия он не любил.

– Я за. В обоих смыслах, – улыбнулась Дрейк, стараясь не дышать прерывисто оттого, что до сих пор стояла, прижавшись к Крису.

Бред. Ей жарко – просто жарко из-за теплого свитера.

Дрейк сосредоточенно бегала глазами по строчкам и старалась не замечать пальцы Вертинского, пробирающиеся под растянутую футболку и рисующие узоры на животе: он ничего не требовал, просто от скуки.

Они лежали так минут двадцать, после чего Крис приподнялся на локте и потерся носом о шею Тат. Она улыбнулась, но тут же дернулась как ошпаренная. Дрейк будто не имела кожи, жила с оголенными нервами, поэтому так ярко реагировала на его прикосновения.

– Мне вот интересно, – протянула Тат, не отрывая взгляда от ноутбука, – ты вообще знаешь, сколько у тебя было девушек? – Она старалась говорить ровно, но Крис краем глаза заметил, как она давила расплывающуюся на лице шкодливую улыбку.

– Тебя считать? – почти серьезно спросил Крис, заглядывая ей в глаза.

– Да.

– До фига, – прищурился Крис, откидываясь на подушки. Тат залилась смехом. – На самом деле странный сегодня день, – на выдохе произнес Вертинский. – Мне почти хорошо.

Тат ничего не сказала. Поежилась от приятных мурашек, когда Крис опять провел пальцами по ноге.

Его руки – электрический ток. Достаточно одного прикосновения для того, чтобы Дрейк зажглась и сгорела. Это необъяснимое чувство щемящего тепла окутывало ее каждый раз в его присутствии.

Она не помнит точно, но вроде это началось с той самой секунды, когда она услышала льющийся со сцены джаз, который грациозно рождался под умелыми пальцами парня.

– Ну, значит, не зря ты поначалу был записан у меня в телефоне как «шлюшка». – Тат подавилась смехом, возвращая внимание к ноутбуку.

– Чего-о? Как-как? – Он привстал на локтях, возвышаясь над Дрейк. – Какое неуважение, нет, вы посмотрите! – патетично воскликнул он и, захлопнув компьютер перед носом Тат, кинул его в сумку.

– Эй! – начала было возмущаться девчонка, но громко вскрикнула, когда Крис резко дернул ее за пятку. Дрейк съехала вниз из сидячего положения, парень навалился сверху, хитро улыбаясь. – Можно подумать, что я у тебя записана как «мадмуазель Дрейк» – полностью уважительно, – пробухтела она, стараясь сделать серьезное лицо, но получилось плохо.

– Нет, – протянул Вертинский, – ты у меня записана как «мать-ее-величество».