Читаем Пропасти улиц полностью

Крис точно хреново готовит и наверняка отравил ее этой чертовой пастой, иначе как объяснить… это?

– Ты в курсе, что обычно, когда девушка просит у парня одежду, она надевает только футболку и сексапильно щеголяет по дому голыми ножками? – Вертинский беззлобно усмехнулся, показательно оглядывая Дрейк с ног до головы.

Тат почувствовала тотальное облегчение: фраза с шуточным окрасом делала все простым и понятным. Дрейк пугало то, что она чувствовала, как терялась, растворяясь в ситуации, когда во взглядах и словах не было места смеху, когда приходилось говорить начистоту. Не как в тот раз, когда Крис рассказал ей о ранах в своем прошлом, а когда это требовалось от нее самой.

Слова Криса вчера у супермаркета заставили в ней что-то перевернуться. В тот момент она чувствовала себя пятисантиметровым человечком по сравнению с остальными великанами. Совершенно не знала, что делать. Отшутиться оказалось легче всего. Вот и сейчас, после подкола Вертинского, Татум снова чувствовала себя в своей тарелке.

Дрейк со скепсисом выгнула бровь, кивая на свой наряд.

Она не собиралась мерзнуть или чувствовать себя неуютно, отдавая дань привлекательности. Поэтому Дрейк, открыв ящик с одеждой парня, без зазрения совести схватила то, что увидела, – большую мужскую футболку и растянутые треники, которые пришлось три раза подвернуть, чтобы не поскользнуться.

Талию Дрейк подвязала шнурком, не чувствуя неудобства по поводу того, что выглядела как ребенок, напяливший мамины туфли и папин пиджак, – максимально умилительно. Особенно реакция на наряд прекрасно видна была по широкой улыбке Вертинского: казалось, вот-вот, и придется симпатичную мордашку сшивать поперек.

– Смиришься. – Дрейк пожала плечами. – Считай, что я – твоя плата за грехи. – Она иронично улыбнулась и плюхнулась на диван рядом с Крисом, в очередной раз поправляя широкий ворот футболки, соскользнувший с плеча.

– Ты меня убиваешь. – Крис прыснул со смеху, в картинном отчаянии падая лицом в подушку.

Тат откинулась на спинку дивана, наблюдая за смеющимся парнем. По телу разлилось теплое спокойствие, тревоги отошли на второй план. То, что было важным, перестало существовать.

Дрейк рассматривала лучистые морщинки у глаз Вертинского, когда он улыбался, смотрела на приподнятые уголки губ, на короткую щетину на подбородке и щеках. Смотрела в его коричные глаза, и ей это нравилось. В этот момент не хотелось думать о том, что все это значит, – ей просто нравилось, что она чувствовала, и все.

Крис кинул долгий, улыбающийся взгляд на девчонку. Тат отвела взгляд, изо всех сил пряча улыбку. Хихикнула, когда Вертинский бесцеремонно развалился на диване, кладя голову ей на колени, будто так и должно быть.

Крис лег на диван, и рядом с ним будто села тишина – Тат это чувствовала.

Ее пальцы сами собой зарылись в его мягкие, густые волосы, Дрейк улыбнулась, смотря куда-то сквозь Вертинского. Заблудилась в своих мыслях.

Она хотела что-то спросить, только на ум ничего не приходило: девственная чистота ветерком проносилась в голове, оставляя за собой только ощущение спокойствия. Тат пожала плечами – так тому и быть.

Парень поднял на нее внимательный взгляд, Дрейк не отвела взгляд – смотрела, ничего не ища, не прося ни о чем, просто смотрела. Крис пальцами убрал прядь волос Дрейк за ухо, Тат хотела засмеяться – это был до ужаса банальный жест из романтических комедий, – но она не смеялась. Сейчас это казалось таким органичным и правильным, что она только чуть повернула голову, подставляя щеку под тепло его рук.

Крис провел подушечкой большого пальца по скуле Татум, медленно поправил ворот футболки, вновь оголившей ее плечо.

– Сейчас, когда я закрываю глаза, кажется, что остального мира не существует, – философски изрек Крис.

– Но это только кажется, – закаленная недетским опытом, горько хмыкнула Тат. – Мир все равно существует и бывает крайне дерьмовым. – Скидка на юношеский максимализм проскользнула в полуулыбке Дрейк – она умело спрятала ее за иронией, искоса смотря на парня.

– Ты всегда можешь менять обстоятельства. – Он снисходительно улыбнулся.

– Нет, – зная, о чем говорит Крис, отрезала она. – Ты можешь выбирать, как себя в них вести, но часто мир вокруг себя не изменить.

Крис приподнялся на локтях, заглядывая Дрейк в лицо с удивленной усмешкой.

– Пессимистично.

– Экзистенциально, я бы сказала, – парировала Тат, подпирая щеку кулаком, чтобы смотреть прямо на Криса.

В ее глазах – вызов и уверенность в собственных словах. В его – желание подобрать брошенную перчатку.

– Наше мышление формирует окружающий мир. Мы его формируем, – с толикой энтузиазма проговорил Крис, выгнув бровь, с интересом ожидая от Дрейк ответа.

Он тоже был уверен в своих словах: мир вокруг можно менять.

– Мы формируем только себя самих. Социально-экономические связи могут не влиять на тебя, но ты не можешь изменить их, ты можешь только приспосабливаться к ситуации.

Томная сонливость пропала в одно мгновение.

– Но пока они трансцендентны, ты можешь решить, какое понятие дать им рассудком. – Крис прищурился, мол, ты знаешь, что я прав.