Читаем Прометей № 3 полностью

На третьей партийной конференции (1924 г,) КПЮ большинство делегатов поддержала позицию Коминтерна в результате чего была принята резолюция, в которой перед югославскими коммунистами ставилась задача поддержки требований о создании независимой Македонии, Хорватии и Словении. Однако дискуссии внутри партийного руководства КПЮ после это не прекратились[154]. В 1924 г. в КПЮ возникла т. н. «легальная оппозиция», куда входили Л. Стефанович, Ж. Млойкович, М. Колевич и др. Они подвергли критике «сервильную позицию» КПЮ по отношению к Коминтерну. По мнению представителей «легальной оппозиции», КПЮ уделяла недостаточное внимание профсоюзам и аграрному вопросу. Национальный вопрос, напротив, сильно переоценен. Как заявил Л. Стефанович на Седьмой Балканской коммунистической конференции: «Я считаю первой и самой серьезной задачей борьбу за социальную революцию. Иначе мы из-за национального вопроса потеряем массы в Сербии и не завоюем их в Кроации и Словении»[155].

После третьей партийной конференции формально возобладала левая фракция, опирающаяся на мощную поддержку со стороны Коминтерна. Как впоследствии писал Перо Морача в официальной версии истории КПЮ: «Приняв позицию о ликвидации Югославии и о создании федерации которая в таких условиях могла быть эвентуально лишь делом далекой перспективы, но не и непосредственной политической акцией, – КПЮ в большой мере оказалась вне политических событий в стране, которые именно в это время происходили под знаком острой борьбы между режимом и оппозиционными буржуазными партиями прежде всего по вопросу национальных отношений».[156]

Фракционная борьба раздирала компартию Югославии практически все 1920-е гг., что кстати стало одной из причин ослабления влияния КПЮ на рабочий класс. Как вспоминал впоследствии сам И. Б. Тито: «Эта фракционность настолько широко распространилась, что честные коммунисты не имели возможности вступить в партийные организации. Таким способом руководители обеспечивали прочность своих позиций <…>, ведь они получали помощь от Коминтерна. То есть не просто помощь, эта была регулярная ежемесячная плата <…>, намного большая, чем зарплата чиновников высокого ранга. <…> И это, помимо всего прочего, подвигло меня вступить в борьбу с фракционностью»[157]. Мне не удалось отыскать документов, где были бы указаны оклады функционеров КПЮ, но есть общие данные материальной поддержки СССР иностранных компартий. КПЮ занимала одно из последних, уступая даже компартии Норвегии и Швеции. Видимо, размеры материальной поддержки завесили от расстановки приоритетов и перспектив революционного движения с точки зрения Коминтерна. Хотя для более обобщенных оценок необходимы данные за несколько лет.

Фото 19. Смета финансирования коммунистических партий на 1925 г. (в зол. Рублях)[158]

Внутренние распри были вызваны фрагментарностью КПЮ, отражавшую композитарный характер югославского государства. КПЮ возникла на основе объединения сербских, хорватских и словенских социал-демократических партий, которые действовали в разных политических системах (Австро-Венгрия и независимая Сербия). Как говорил Маркович на третьем конгресс Коминтерна: «Коммунистическая Партия Юго-Славин является продолжением Сербской Социалистической Партии. Когда Сербия, благодаря крушения Австро-Венгрии, превратилась в Юго-Славию, то и Сербская Социалистическая Партия стала Коммунистической Партией Юго-Славии. Сербская буржуазия унаследовала крупные богатства от Австро-Венгрии. Мы, сербские социалисты, по можем сказать этого о себе. Нам австрийские наследие досталось в виде самого скверного оппортунизма и реформизма и, что хуже всего, мы получили еще и венгерский реформизм»[159].

На первых конгрессах КПЮ было достигнуто формальное, но не фактическое единство. Ключевые вопросы – аграрный и национальный – не получили подробной разработки в результате ожидания коммунистами скорой революции, которая должна была захлестнуть Балканы.

Политика Коминтерна в отношении КПЮ также способствовало ее внутренней раздробленности. Несмотря на решения Пятого конгресса Коминтерна по национальному вопросу и поддержку левого крыла, Москва поддерживала до 1928 г. идею создания компромиссного руководства из представителей «правых» и «левых» фракций. Тот же Маркович входил в руководство в КПЮ до Дрезденского конгресса, состоявшегося в 1928 г. Через год, он был исключен из партии. Как отмечает исследователь

Гордана Влайчич: «Создается впечатление, что до апреля 1928 года ИККИ настаивал на том, чтобы ЦК КПЮ и руководство партийных профсоюзов строились по принципу «баланса интересов» как гарантии того, что конечные последствия реализации той или иной концепции не возобладают в будущей практике нашего коммунистического движения»[160].