Читаем Прометей № 3 полностью

Понятно, что в период Карибского кризиса напряжённость в послевоенной системе международных отношений достигла своего пика, поскольку мир реально оказался на грани всеобщей ядерной войны. Биполярная структура мира при хрупком балансировании СССР и США на грани «большой горячей войны» оказалась крайне опасной формой организации нового миропорядка. От третьей мировой войны всех удержал только животный и реальный страх перед применением сверхмощного ядерного оружия, поэтому требовались немедленные усилия для установления иных, более строгих правил поведения в наступивший ядерно-космический век.

По мнению многих современных авторов (М.М.Наринский, А.Д.Богатуров, В.В.Аверков, А.В.Орлов, А.А.Фурсенко, Т.Нафтали [33]), Карибский кризис не только стал наивысшей точкой военно-стратегической нестабильности в истории международных отношениях всей второй половины XX века. Он реально обозначил определённый рубеж окончания политики балансирования «на грани войны», которая определяла атмосферу международных отношений на протяжении целой полосы международных кризисов в 1948–1962 годах. Таким образом, «холодная война» в узком смысле этого понятия в принципе уже закончилась, однако сама конфронтация двух систем сохранялась вплоть до гибели СССР. Вместе с тем именно теперь наступила эра «конфронтации по правилам» или, как выразился американский историк Д.Л.Гэдисс [34], эра «длинного мира», которая позволяла решать все задачи внешней политики сверхдержав без риска лобового столкновения между ними. В реальности этот «длинный мир» в международной системе безопасности воплотился в форме «конфронтационной стабильности», которая несмотря на резкое и постоянное чередование волн снижения и роста международной напряжённости, в целом сохранилась вплоть до крушения Советского Союза и Варшавского договора, а с ними и биполярного мира в начале 1990-х годов.

Фото 12. «Руки прочь от Кубы!» Массовая демонстрация в Москве против посягательств правительства США на суверенитет кубинского народа. Прорыв демонстрантов к зданию американского посольства. 1961 г. Фотограф James Whitmore.

Как считают те же авторы, применительно к 1960-м годам «конфронтационная стабильность» выражалась в активизации диалога между Вашингтоном и Москвой, сближении их позиций по проблемам контроля над вооружениями и международной ситуации на Европейском континенте на фоне довольно высокого уровня конфликтности в региональных подсистемах, прежде всего Восточноазиатской и Ближневосточной, где вскоре полыхнули Вьетнамская война, очередная Арабо-израильская война, а затем и Советско-китайский военный конфликт. Между тем интенсивность всех конфликтов на периферии, в которые Москва и Вашингтон были неизбежно вовлечены, мало сказывалась на глобальном советско-американском диалоге, поскольку основное внимание советских и американских государственных деятелей и экспертов снова стали занимать европейские дела и вопросы контроля над вооружениями. В целом же события Карибского кризиса отрезвляюще подействовали на руководство великих держав, которые:

– предприняли реальные шаги по расширению технических возможностей для ведения прямого диалога СССР и США в чрезвычайных ситуациях, и уже в июне 1963 года между Москвой и Вашингтоном была установлена прямая линия «горячей связи», которая в режиме круглосуточной работы позволяла лидерам обеих держав общаться друг с другом;

– резко активизировали переговорный процесс по всем вопросам контроля над ядерными вооружениями, который шёл по трём узловым проблемам: во-первых, ограничения испытаний ядерного оружия, во-вторых, регулирования вопросов использования космического пространства в военных целях и, в-третьих, введения полного запрета на любую передачу ядерных материалов и технологий их использования всем государствам, не обладавшим ядерным оружием;

– продолжили модернизацию существующих военно-политических доктрин, чтобы реально повысить порог возможного советско-американского ядерного конфликта, сократить риск непреднамеренного столкновения и перерастания обычного регионального вооружённого конфликта с участием великих держав в ядерную войну.