В июне 1919 г. Иркутский комитет РКП(б) нашел Рютину применение: через связного ему было передано предложение перебраться в Новониколаевск и связаться там с подпольем. Связной также передал Рютину удостоверение, 400 рублей и пароль для связи с подпольщиками в Новониколаевске [9, с. 61–62].

На подготовку и переезд ушло около двух месяцев, что по тем временам и в той обстановке неудивительно. И в очередной раз беда прошла совсем рядом с Рютиным: прибыв в Новониколаевск под видом простого крестьянина и с соответствующими документами на имя Никифорова, он попытался выйти на связь в начале сентября, а буквально накануне конспиративная квартира, куда он явился, была провалена и, более того, находилась под наблюдением. И снова буквально чудом Рютин избежал ареста. «Только благодаря тому, что я не растерялся, мне удалось ускользнуть из квартиры и удрать, – вспоминал он. – Так как других никаких связей в Новониколаевске у меня не было, мне пришлось дать дерака в ближайшую деревню». Нанявшись батраком и проработав в этой деревне две недели, Рютин вернулся в Новониколаевск и поступил плотником на строительство мыловаренного завода. Работая там, он начала искать и устанавливать связи с подпольем и вести пропаганду в среде солдат колчаковских частей. Подпольная работа продолжалась до 14 декабря 1919 г., когда в Новониколаевск вошли части Красной армии [9, с. 62].

В тот же день активные участники подполья Г. К. Соболевский и М. Н. Рютин организовали регистрацию коммунистов, работавших в подпольных партийных пятерках. 15 декабря состоялось первое организационное собрание членов РКП(б) Новониколаевска. Было избрано временное организационное бюро горкома партии, в состав которого по рекомендации председателя Сибиревкома И. Н. Смирнова вошёл и М. Н. Рютин. 17 декабря Сибревком утвердил состав Новониколаевского ревкома, в состав которого вошёл и М. Н. Рютин (одновременно – начальник земельного отдела ревкома). [15 с. 113, 114].

В конце декабря 1919 г. Сибревком назначает Рютина чрезвычайным уполномоченным Сибревкома по организации управления угольными копями Кузбасса, а также для налаживания в этих районах советской работы. Основная задача: организовать как можно скорее добычу угля и переброску его к Сибирской железнодорожной магистрали. Эта задача была им выполнена в течение месяца. [9, с. 62].

Во главе Иркутской губернии (март 1920 – май 1921 гг.)

В марте 1920 г. партия перебрасывает Рютина в его родную губернию. В конце марта в Иркутске его делегируют на Вторую губернскую партконференцию, на которой избирают председателем Иркутского губкома РКП(б) [9, с. 62]. По тем временам руководитель губернской партийной организации – это фактически руководитель губернии. В этой должности он проработал полгода, а затем ещё полгода был руководителем президиума, оставаясь фактически лидером организации.

Вся эта работа пришлась на период кризиса политики военного коммунизма. На Рютина как руководителя губернии свалились заботы по хлебозаготовкам, преодолению разрухи, борьбе с антисоветским повстанчеством и политическим бандитизмом, охватившими губернию осенью 1920 – весной 1921 гг. и, наконец, внутрипартийная дискуссия о профсоюзах, в которой, по мнению партисторика М. Ф. Потапова, руководство губкома во главе с Рютиным, «в борьбе с оппозицией занимало примиренческую линию, всячески ослабляя борьбу с фракционерами». [2, с. 31].

В это время, по мнению Потапова, в Иркутске и Иркутской губернии «борьба как с “левыми”, так и с правыми оппортунистами не получила сначала должного развития вследствие того, что во главе губернской парторганизации стоял оппортунист Рютин. Под крылышком Рютина проповедовалась теория безудержного отступления, давались теоретические обоснования для правооппортунистической практики» [2, с. 31]. Подобные оценки деятельности М. Н. Рютина на посту руководителя Иркутской губернской организации РКП(б) базируются исключительно на политической конъюнктурности автора и имеют мало общего с действительностью.

Общая военно-политическая обстановка в Иркутской губернии в этот период была на редкость сложной. В ряде местностей сопредельной Забайкальской области, входившей тогда в Дальневосточную республику, все ещё находились семёновцы и японцы. Осенью 1920 г. в Иркутской губернии в ответ на чрезмерную продразвёрстку и злоупотребления продкомиссаров на местах громыхнул ряд восстаний в сельской местности, в том числе и в родном уезде Рютина – Балаганском.