Бонк промокнул губы салфеткой, посмотрел на наручные часы и поднялся из-за стола. Семь. У него целый день.

Время – самый ценный ресурс. Как и информация. Вот и следует потратить одно на другое.

Ральфу кланялись все встречные слуги, гвардейцы отдавали честь, а он приветливо улыбался и делал вид, что ничего странного в этом нет.

Что, вашу мать, происходит?!

Спросим у его величества. Вечером. А пока … плащ, и на улицу. Подышать и проветрить мозги.

Моросило. Погода более чем соответствовала настроению дорогого гостя императора. Ральф вышел на крыльцо и вдохнул холодный влажный воздух полной грудью. Думай, Бонк. Думай, как с пользой потратить сегодняшний день.

– Доброе утро, – подошел к нему гвардеец, сопровождавший Ральфа вчера во дворце.

– Доброе, – улыбнулся Бонк. – Хоть и хмурое.

– Зима, – развел руками мужчина. – Подать вам автомобиль, или вы желаете прогуляться пешком?

Даже так? Гуляй, катайся, полная свобода? Ральф спрятал руки за спиной и качнулся на носочках новых туфель.

– Пожалуй, авто. Прогулки пешком оставим для лучшей погоды.

– Ваша охрана будет вам благодарна, – заметил мужчина.

Охрана… Бонк дернул щекой. Ага, значит, всё-таки не совсем свобода. Сокровище императора, черт возьми. И не разберешь, то ли его охраняют чтобы не сбежал, то ли он настолько важен Юрию, что его в принципе охраняют.

Пара минут, и автомобиль ждал Ральфа у крыльца. Бонк уселся на заднем сидении и распорядился:

– В военную академию.

А чего нет? Хоть форму спортивную заберет… и стипендию из прикроватной тумбочки. Ну и оставит записку для Ника.

В правительственных номерах на машине, определенно, есть плюс. Автомобиль пустили за ворота, даже через проходную не пришлось проходить. Еще и проректор встретил. Бонк кхекнул в кулак при виде вытянувшегося лица мужчины, но не потому, что ему было смешно, а чтобы тот перед дежурными не позорился.

– Пойдемте, господин Бонк, – наконец, отмер мужчина. – Я провожу вас к ректору.

Ральф без лишних вопросов прошел за мужчиной, по дороге кивая знакомым лицам. Знакомый ковер, знакомые часы. Портрет покойного императора над головой ректора. Надо же, он успел полюбить академию…

– Садитесь, Ральф, – ему показали на стул у большого приставного стола. – Надолго к нам?

– Не думаю.

Бонк устроился напротив господина Тобиаса.

– Вчера в академию приезжал капитан Миллер. Примите мои соболезнования.

– Благодарю, – ровно ответил Ральф.

Лишь вежливость, и это прекрасно. Жалость ему не нужна. У всех свои трудности.

– Ваши документы на перевод готовы, однако, вы в любое время можете вернуться в стены нашей академии и продолжить обучение, – сказал господин Тобиас, поднимаясь из-за стола и направляясь к сейфу.

Ректор достал оттуда папку с личным делом Бонка и еще что-то сверху.

– Это вам, – протянул он Ральфу запечатанный конверт и уселся на месте. – Пара минут, я подпишу справки.

Бонк раскрыл конверт и хмыкнул. Безумное напряжение в каждом жесте, в каждой мысли, в каждом вздохе с той минуты, как ноги его ступили на ровный асфальт столичного аэродрома, – схлынуло, оставляя один лишь азарт.

Фостер, чертов гений! Всё-то ты знал…

«Не льсти себе», – ровным почерком друга значилось на вложенной в конверт бумажке, а чуть ниже «Т.Д.», обведенное в круг.

Ректор протянул Ральфу документы, и Бонк, откланявшись, вышел за дверь. Не задерживаясь, прошел в их с Ником комнату и, достав из шкафа старую сумку, покидал в неё вещи. Деньги, документы – всё лежало в тумбочке. Ральф недоуменно посмотрел на скрученные в толстенький рулет купюры, а потом вспомнил – белые им тогда неплохо заплатили, приветствуя Второго в своих рядах.

Бонк сел на свою кровать и, оглядывая осиротевшее помещение, снова прочел оставленную Фостером записку.

Не льсти себе… именно так сказал ему друг, когда Ральф после первой встречи с Юрием решил: высочество в постели предпочитает мужчин и думает затащить туда Бонка.

Не льсти себе… нет, Ральф не будет. Эмоции мешают, тут Фостер прав. Юрий умудрялся выводить из себя Бонка одним лишь тем, как произносил это «Ра-а-альф».

Ладно, черт с ним, с императором. Что за «Т.Д.»?

Аббревиатура? Инициалы? Хрен его знает, это же Ник. Но даже делая скидку на странное чувство юмора Фостера, вряд ли в «Т.Д.» зашифровано «ты – дурак».

Бонк убрал в открытую сумку и документы, сложив записку, сунул в карман пиджака. Как давно она ждала Ральфа? Почему в сейфе у ректора? Объяснение могло быть любым. Логику Ника обычному человеку не понять. Да и не обычному в общем-то тоже, Бонк одаренный как-никак.

Ральф застегнул молнию, закидывая ремень сумки на плечо. Как-то очень быстро закончилась его военная карьера. Но, сказать по правде, до того как здесь появился Фостер, в академии было совсем уж тоскливо. Пожалуй, не по чему скучать, разве что по долгим воспитательным беседам в кабинете ректора.

Глава 15

Во дворец не хотелось, стрелки часов неумолимо двигались. Полдень. Бонк посмотрел в окно, мимоходом отмечая отсутствие патруля на улицах столицы.

Ухоженные улочки дорого района, магазины, рестораны, кондитерские.