Читаем Проклятый лес полностью

— Нет-нет, сиди! Я схожу с ума от скуки и отсутствия новостей! Врач мне и телевизор запретил! — пожаловалась я и добавила. — Я даже на сериалы уже согласная.

— Беспредел, — протянула Лиззи и захохотала.

Я легонько стукнула её по плечу и спросила:

— Лучше скажи, когда меня выпишут? Врачи в голос ссылаются на господина Холда и его таинственные распоряжения. Настолько таинственные, что после моего вопроса у каждого медицинского работника тут же обнаруживается неотложное дело.

— А что ты хотела, ты живое свидетельство позора имперской службы безопасности. Можно сказать, бельмо на глазу. Безопасники требовали везти тебя в императорский лазарет, это отец, как твой опекун, настоял на военном госпитале.

— Уверена, там бы меня никто не игнорировал, — невесело улыбнулась я и вернула рукав рубашки обратно на плечо.

Вот это вырез. Такому и госпожа Кэтрин могла бы позавидовать.

— Разумеется, — подтвердила подруга, — допросы начались бы сразу, как только ты открыла бы глаза.

— Но пять дней в полной изоляции не прибавляют хорошего настроения, знаешь ли.

Хорошо, окна палаты выходили на улицу. Единственным моим развлечением было наблюдать за чужими жизнями за стеклом.

Что называется, почувствуй себя рыбкой в аквариуме.

Рыбки, оказывается, многое видят.

К примеру, видят они темные машины без номеров, подъезжающих к закрытому на ночь госпиталю. Видят, как выгружают из этих машин носилки с мертвецами, тела которых с головой покрыты темными покрывалами. И когда покрывало спадает от неудачного движения санитаров, видят, что погибшие эти в белой одежде.

— Я не могла прийти раньше, к тебе не пускали, — вздохнула она.

И это было странно. Не считая парочки синяков и ушибов, не было у меня никаких серьезных повреждений.

Я вспомнила звон разбитого стекла, перепачканные красным осколки, разорванный мундир Юрия, белую пыль, мукой осевшую на кровь. Никки был там! Иначе вряд ли я бы отделалась парой царапин.

— Скажи, Никки в столице? — равнодушно спросила я, внутренне натягиваясь струной.

— Никки? — удивилась Элизабет. — Он уехал в Южный в день бала. Полагаю, сейчас он в поместье. А почему ты спрашиваешь?

— Просто вспомнила, — я пожала плечами.

Дверь в мою палату открылась. На пороге стоял улыбчивый медик, с ним был господин Холд, чему я несказанно обрадовалась. Есть шанс, что меня, наконец, отпустят.

Подтянула одеяло на грудь. Поздоровалась.

— А у меня для вас чудесный сюрприз, — сказал Холд, поздоровавшись в ответ, и отошел в сторону, пропуская вперед еще одного посетителя.

Это был молодой мужчина, судя по форме, курсант военной академии. Высокий, статный, светловолосый, очень красивый и такой синеглазый, что я невольно вспомнила о драгоценных сапфирах в колье Элизабет.

Он улыбнулся, на щеках его показались ямочки, и сердце моё заныло от радости узнавания и печали, что изменения в его облике прошли мимо меня.

— Ральф, — охнула я, откинула одеяло и босиком побежала к нему. Обхватила его руками, щекой прижалась к груди, не обращая внимания на царапающие кожу пуговицы серого кителя.

— Привет, сестренка, — поздоровался со мной брат и крепко обнял, нежно целуя в макушку.

— Я так скучала.

— И я. Очень скучал, — сказал Ральф, еще сильнее сжимая меня в объятиях.

— Как мама, папа, как Рэн? — зачастила я.

Ральф тяжело вздохнул, собираясь ответить. Меня затрясло от неконтролируемого страха перед его словами.

А что, если Рэна больше нет? Что, если мои видения не лгали?

— Мама всё так же. Болеет, — начал Ральф, но его прервали.

— Так-так-так, юная госпожа, что же это вы босиком? Простудитесь! Или вам так понравилось в нашей больнице, что вы решили задержаться еще? — пожурил меня доктор.

Ральф рассмеялся, отпустил меня, а потом нахмурился, заметив мой наряд. В несколько секунд расстегнул форменный пиджак, чтобы, по всей видимости, отдать его мне.

Элизабет подошла к нам и подала мне белые больничные тапки.

— Спасибо, — кивнула я, кинув их себе под ноги, радуясь этой отсрочке.

Всё хорошо. Наверняка Рэн остался в крепости. Кто-то ведь должен следить за Лесом! Да и служба в армии никогда не привлекала его, в отличие от брата.

Ральф укутал меня в свой мундир и точь в точь повторил наш детский ритуал, только с той разницей, что раньше эти действия выполняла я. Мученически вздохнул, покачал головой, заправил выбившуюся из общей картины прядь волос мне за ухо и сказал:

— Горе ты моё. Луковое.

— А у тебя теперь совсем короткая стрижка, — печально улыбнулась я, вспоминая его непослушные кудри.

У Рэна волосы были прямыми и не доставляли второму близнецу особых проблем.

— Я теперь военный, — равнодушно пожал он плечами.

— Ах, да, — опомнился Холд, всё это время с ленивым интересом наблюдающий за частичным воссоединением Бонков, — горничная собрала вам вещи. Элизабет, помоги Алиане одеться. А мы будем ждать вас в коридоре.

Господин Николас демонстративно приподнял пакет и поставил его на краешек кровати. Ральф подмигнул мне, развернулся, торопясь покинуть палату, и случайно толкнул плечом Элизабет.

— Прошу прощения, — вежливо сказал он подруге.

— Ничего страшного, — напряженно ответила Лиззи.