– Бабы, цыц. Молчать! Раньше сядем, раньше выйдем. Я из-за вашей трескотни ошибок налепил!

Паша посмотрел на часы и прикинул: до закрытия метро меньше часа. Надо «душить» приятеля поскорее, потому что он просто не успеет на отчет к Седову. И «душить» его надо конкретно и что-то из него обязательно «выдоить», потому что, пробегав целый день, он не выяснил ровным счетом ничего.

– Данила, теряем время, – со всей нежностью, на которую он только был способен, заметил оперативник.

Участковый сделал вид, что ничего не понимает, и посоветовал:

– К следователю сходи, который труп Сомова ведет.

– Уже.

– И тишина?

– Данила, как ты догадлив.

– А опера?

– Как мертвые с косами…

Вздохнув, Данила взял со стола пачку сигарет и нехотя сказал:

– Ладно, пошли покурим.

Выйдя на крыльцо, приятель настойчиво заверил: вся местная шпана к убийству художника отношения не имеет…

На Тверской поделено все. Как легально: каждый офисный метр, каждый магазин, каждый рекламный стенд. Так и нелегально. Незаконный контроль над кварталом столь же жесткий. Девчонки, зазывно выставляющие ножки. Рэкетиры, собирающие с них дань. И даже бомж, выискивающий в мусорном баке бутылки. Делают это все строго на своей территории и костьми лягут, а конкурентов не пустят. Место хлебное. Сами кушать хотят. И в каждой такой группировке-группировочке у местных ментов свой «корешок» есть. По разным причинам стучат, и информацию предоставляют точную. Незаконно все это, но что делать. Лучше хоть как-то контролируемый беспредел, чем вообще неконтролируемый. Высвечивать свои источники даже перед друзьями неловко. Однако по большой дружбе и в случае острой необходимости «колются». И Данила скрипел-кряхтел, но все выложил.

– Мои только «мобилу» у него уперли. Видят: лежит мужик, прилично одет, на помощь звать не в состоянии. Бабки не успели взять, тачка к подъезду подъехала. Как убивали, кто убивал, не видели. «Мобила» уже «уплыла». Мне сказали, звонок там входящий был последний буквально за пару минут до всей этой истории, – рассказывал приятель. – Тихий был мужик Сомов, неконфликтный. Малевал свои картины, сомнительных знакомств не водил. Девок наших не пользовал.

Паша бросил окурок в урну и поинтересовался:

– «Залетных» точно не было?

– Две разборки на участке. «Мамок» пытаются потеснить. И группа, которая по магнитолам работает, все хочет вычислить, что же за чужак так ловко тачки вскрывает. Прохожих грабят, но без «мокрухи». Да зуб даю, не мои это.

Попрощавшись с Данилой, Паша бегом помчался к метро. Что ж, хоть что-то выяснил. Теперь версию о случайном нападении можно со счетов сбросить. Звонок тот на сотовый уже установлен по данным оператора мобильной связи. Из таксофона возле Брюсова переулка звонили. Возбудивший дело об убийстве Сомова следак очень рассчитывает, что Седов и убийством Сомова займется. Прямо носом землю роет, пытаясь хоть как-то прилепить художника к убитым женщинам. Но по горячим следам не удалось…

– Скоро буду, дорогая. И подгузники куплю. Нет, что ты, не забуду, – доносилось из-за двери Володи.

Паша вошел в кабинет, сел на стул, сочувственно посмотрел на следователя. Жена у него та еще штучка. Чуть что не по ней – Людмила хвать ребенка и деру к родителям. Над Седовым тайком вся прокуратура хихикает…

Выслушав новости, Володя помрачнел. Он смахнул с плеча недовольно чирикающую Аминистию и потянулся за сигаретой.

– Да, Паша, ты заколотил последний гвоздь в мой гроб. Если убийство Сомова связано с нашими трупами, то каким образом – непонятно совершенно.

Паша усмехнулся.

– А что многочисленные подозреваемые?

Седов огорченно махнул рукой и сказал:

– Они полны решимости взять на себя все нераскрытые трупы. Подозреваю, если спросить их прямым текстом, вы ли убили художника, они хором скажут: конечно. Убили. Мы и только мы. Неизвестно зачем, но порешили человека. На допросах же знакомство с Сомовым отрицают. Правда, с учетом их рвения, я уж не уточнял, что гражданин мертв…

Коротко характеризуя следовательский день, можно сказать следующее. Седову откровенно морочили голову. И Саша Сулимский, и Наталья Перова во время следственных экспериментов отчаянно кололи муляжами манекены. Но это ж такое дело. Если не имеешь к этому никакого отношения – то при всем желании экспертов не обманешь.

– Я уже Сулимского пугал, – жаловался Володя. – Говорю: мальчик, переведут тебя в общую камеру, и там тебе быстро покажут, что такое настоящая мужская любовь.

– Так, может, ты это… организуй. Топчемся же на месте.

Седов досадливо щелкнул по лежащему на столе белому черепу.

– И останутся от Сулимского рожки да ножки. С его-то длинными волосами и конфетной рожей изнасилуют, даже если выпендриваться не будет…

Глава 10 

1